Новая жизнь. Божественная комедия

ПЕСНЬ ШЕСТАЯ
 
 
 1Едва ко мне вернулся ясный разум,
 
Который был не в силах устоять
 
Пред горестным виденьем и рассказом, —
 
 
 
 4Уже средь новых пыток я опять,
 
Средь новых жертв, куда ни обратиться,
 
Куда ни посмотреть, куда ни стать.
 
 
 
 7Я в третьем круге, там, где, дождь струится,
 
Проклятый, вечный, грузный, ледяной;
 
Всегда такой же, он все так же длится.
 
 
 
 10Тяжелый град, и снег, и мокрый гной
 
Пронизывают воздух непроглядный;
 
Земля смердит под жидкой пеленой.
 
 
 
 13Трехзевый Цербер  [169], хищный и громадный,
 
Собачьим лаем лает на народ,
 
Который вязнет в этой топи смрадной.
 
 
 
 16Его глаза багровы, вздут живот,
 
Жир в черной бороде, когтисты руки;
 
Он мучит души, кожу с мясом рвет.
 
 
 
 19А те под ливнем воют, словно суки;
 
Прикрыть стараясь верхним нижний бок,
 
Ворочаются в исступленье муки.
 
 
 
 22Завидя нас, разинул рты, как мог,
 
Червь гнусный, Цербер, и спокойной части
 
В нем не было от головы до ног.
 
 
 
 25Мой вождь нагнулся, простирая пясти,
 
И, взяв земли два полных кулака,
 
Метнул ее в прожорливые пасти.
 
 
 
 28Как пес, который с лаем ждал куска,
 
Смолкает, в кость вгрызаясь с жадной силой,
 
И занят только тем, что жрет пока, —
 
 
 
 31Так смолк и демон Цербер грязнорылый,
 
Чей лай настолько душам омерзел,
 
Что глухота казалась бы им милой.
 
 
 
 34Меж призраков, которыми владел
 
Тяжелый дождь, мы шли вперед, ступая
 
По пустоте, имевшей облик тел.
 
 
 
 37Лежала плоско их гряда густая,
 
И лишь один, чуть нас заметил он,
 
Привстал и сел, глаза на нас вздымая.
 
 
 
 40«О ты, который в этот Ад сведен, —
 
Сказал он, — ты меня, наверно, знаешь;
 
Ты был уже, когда я выбыл вон».
 
 
 
 43И я: «Ты вид столь жалостный являешь,
 
Что кажешься чужим в глазах моих
 
И вряд ли мне кого напоминаешь.
 
 
 
 46Скажи мне, кто ты, жертва этих злых
 
И скорбных мест и казни ежечасной,
 
Не горше, но противней всех других».
 
 
 
 49И он: «Твой город,  [170]зависти ужасной
 
Столь полный, что уже трещит квашня,
 
Был и моим когда-то в жизни ясной.
 
 
 
 52Прозвали Чакко  [171]граждане меня.
 
За то, что я обжорству предавался,
 
Я истлеваю, под дождем стеня.
 
 
 
 55И, бедная душа, я оказался
 
Не одинок: их всех карают тут
 
За тот же грех». Его рассказ прервался.
 
 
 
 58Я молвил: «Чакко, слезы грудь мне жмут
 
Тоской о бедствии твоем загробном.
 
Но я прошу: скажи, к чему придут
 
 
 
 61Враждующие в городе усобном;
 
И кто в нем праведен; и чем раздор
 
Зажжен в народе этом многозлобном?»
 
 
 
 64И он ответил: «После долгих ссор
 
Прольется кровь и власть лесным доставит,
 
А их врагам — изгнанье и позор.
 
 
 
 67Когда же солнце трижды лик свой явит,
 
Они падут, а тем поможет встать
 
Рука того, кто в наши дни лукавит.
 
 
 
 70Они придавят их и будут знать,
 
Что вновь чело на долгий срок подъемлют,
 
Судив сраженным плакать и роптать.  [172]
 
 
 
 73Есть двое праведных, но им не внемлют.  [173]
 
Гордыня, зависть, алчность — вот в сердцах
 
Три жгучих искры, что вовек не дремлют».
 
 
 
 76Он смолк на этих горестных словах.
 
И я ему: «Из бездны злополучий
 
Вручи мне дар и будь щедрей в речах.
 
 
 
 79Теггьяйо, Фарината, дух могучий,
 
Все те, чей разум правдой был богат,
 
Арриго, Моска или Рустикуччи, —
 
 
 
 82Где все они, я их увидеть рад;
 
Мне сердце жжет узнать судьбу славнейших:
 
Их нежит небо или травит Ад?»
 
 
 
 85И он: «Они средь душ еще чернейших:
 
Их тянет книзу бремя грешных лет;
 
Ты можешь встретить их в кругах дальнейших.  [174]
 
 
 
 88Но я прошу: вернувшись в милый свет,
 
Напомни людям, что я жил меж ними.
 
Вот мой последний сказ и мой ответ».
 
 
 
 91Взглянув глазами, от тоски косыми,
 
Он наклонился и, лицо тая,
 
Повергся ниц меж прочими слепыми.
 
 
 
 94И мне сказал вожатый: «Здесь гния,
 
Он до трубы архангела  [175]не встанет.
 
Когда придет враждебный судия,
 
 
 
 97К своей могиле скорбной каждый прянет
 
И, в прежний образ снова воплотясь,
 
Услышит то, что вечным громом грянет».  [176]
 
 
 
 100Мы тихо шли сквозь смешанную грязь
 
Теней и ливня, в разные сужденья
 
О вековечной жизни углубясь.
 
 
 
 103Я так спросил: «Учитель, их мученья,
 
По грозном приговоре, как — сильней
 
Иль меньше будут, иль без измененья?»
 
 
 
 106И он: «Наукой сказано твоей,
 
Что, чем природа совершенней в сущем,
 
Тем слаще нега в нем, и боль больней.
 
 
 
 109Хотя проклятым людям, здесь живущим,
 
К прямому совершенству не прийти,
 
Их ждет полнее бытие в грядущем».  [177]
 
 
 
 112Мы шли кругом по этому пути;
 
Я всей беседы нашей не отмечу;
 
И там, где к бездне начал спуск вести,
 
 
 
 115Нам Плутос  [178], враг великий, встал навстречу.