Маска

В буяне все узнали местного миллионера, фабриканта, потомственного почетного гражданина Пятигорова, известного своими скандалами, благотворительностью и, как не раз говорилось в местном вестнике, - любовью к просвещению. 
- Что ж, уйдете или нет? - спросил Пятигоров после минутного молчания. 
Интеллигенты молча, не говоря ни слова, вышли на цыпочках из читальни, и Пятигоров запер за ними двери. 
- Ты же ведь знал, что это Пятигоров! - хрипел через минуту Евстрат Спиридоныч вполголоса, тряся за плечо лакея, вносившего в читальню вино. Отчего ты молчал? 
- Не велели сказывать-с! 
- Не велели сказывать... Как засажу я тебя, анафему, на месяц, так тогда будешь знать "не велели сказывать". Вон!!.. А вы-то хороши, господа, обратился он к интеллигентам. - Бунт подняли! Не могли выйти из читальни на десять минуток! Вот теперь и расхлебывайте кашу. Эх, господа, господа... Не люблю, ей-богу! 
Интеллигенты заходили по клубу унылые, потерянные, виноватые, шепчась и точно предчувствуя что-то недоброе... Жены и дочери их, узнав, что Пятигоров "обижен" и сердится, притихли и стали расходиться по домам. Танцы прекратились. 
В два часа из читальни вышел Пятигоров; он был пьян и пошатывался. Войдя в залу, он сел около оркестра и задремал под музыку, потом печально склонил голову и захрапел. 
- Не играйте! - замахали старшины музыкантам. - Тсс!.. Егор Нилыч спит... 
- Не прикажете ли вас домой проводить, Егор Нилыч? - спросил Белебухин, нагнувшись к уху миллионера. 
Пятигоров сделал губами так, точно хотел сдунуть со щеки муху. 
- Не прикажете ли вас домой проводить, - повторил Белебухин, - или сказать, чтоб экипажик подали? 
- А? Ково? Ты... чево тебе? 
- Проводить домой-с... Баиньки пора... 
- До-домой желаю... Прроводи! 
Белебухин просиял от удовольствия и начал поднимать Пятигорова. К нему подскочили другие интеллигенты и, приятно улыбаясь, подняли потомственного почетного гражданина и осторожно повели к экипажу. 
- Ведь этак одурачить целую компанию может только артист, талант, весело говорил Жестяков, подсаживая его. - Я буквально поражен, Егор Нилыч! До сих пор хохочу... Ха-ха... А мы-то кипятимся, хлопочем! Ха-ха! Верите? и в театрах никогда так не смеялся... Бездна комизма! Всю жизнь буду помнить этот незапамятный вечер! 
Проводив Пятигорова, интеллигенты повеселели и успокоились. 
- Мне руку подал на прощанье, - проговорил Жестяков, очень довольный. Значит, ничего, не сердится... 
- Дай-то бог! - вздохнул Евстрат Спиридоныч. - Негодяй, подлый человек, но ведь - благодетель!.. Нельзя!.. 
----------------------------------------------------------------------
1 парадный бал (франц. bal pare).