Глубина. Трилогия

   Свобода.
   Во всем и для всех.
   Может быть, это и правильно…
   Укладываю актера поверх дамы в цепях. Пусть развлекаются, страдальцы.
   Розовый альбом… неужели лесбиянки? Странно…
   А, просто парочки. Две девицы с вызывающими взглядами, одна стоит на коленях, вторая опирается ей на плечи, цепко смотря на меня. Нет-нет-нет. Не сегодня. Не после четырнадцати уровней «Лабиринта». Полежите-ка в сторонке, вам и вдвоем скучно не будет, печенкой чувствую.
   Коричневый альбом. Фантазия пасует, приходится открывать…
   Старуха в обвисшем платье.
   Боже ты мой, и впрямь – на все вкусы! Подстрекаемый любопытством, тру фотографию пальцем. Старуха на фотографии оживает. Кокетливо улыбается, начинает пританцовывать, мелко семеня ногами, и расстегивать свой балахон.
   Бабка, да ты с ума съехала…
   Укладываю коричневый альбом поверх розового и начинаю хохотать. Охранник в углу косится на меня, но молчит. Я не выдерживаю и спрашиваю:
   – Бывают… клиенты?
   Тыкаю пальцем в коричневый бархат. Охранник сдержанно кивает.
   Фиолетовый. Кручу его в руках, тщетно пытаясь хоть что-то придумать. Опасливо заглядываю на первую страницу… вдруг – деды?
   Козочка.
   Я имею в виду – коза. Молодая. Беленькая, с короткими острыми рожками.
   Уже не смеюсь, сил нет. А козу ведь в виртуальность не погрузишь. Значит, либо человек-оператор, либо программа… имитирующая сексуальные стереотипы молодой развращенной козы.
   Бабка, подои козу.
   Остаются три альбома – белый, зеленый, желтый. Открываю белый, почему-то терзаемый мыслями об эльфах, ангелах и прочих эфирных созданиях. Не угадал. Просто женщины. Как и положено, на первой странице знаменитая топ-модель в вечернем платье от Кардена.
   Ладно, платье мы еще рассмотрим. Взвешиваю на руке зеленый альбом. Что еще осталось из подвластного могучим эротическим фантазиям? Дети, конечно. Открываю альбом. Ага. Малолетний миллионер, киноактер и любимец стареющих домохозяек. Помоги бабке козу держать, мальчик…
   Желтый альбом. Тоже угадал. Лицо девочки смутно знакомо, кажется тоже актриса. Антураж поражает – уходящий до горизонта пляж под лучами восходящего солнца. Чем загорать, детка, отнесла бы ведерко свежего козьего молока в избу.
   Расправившись с самыми «всякими» из предлагаемых забав, наливаю себе бокал вина. Киваю на стопку альбомов с нетрадиционными партнерами, охранник молча берет их и уносит.
   Надо было тот, с животными, получше разглядеть. Интересно, есть ли там молодые крокодилицы и зрелые, как Мадам, лебедушки? Впрочем, если и нет, то организуют по просьбе клиента. Хоть зеленого осьминога, хоть суку питбуля.
   Начинаю проглядывать белую книгу, временами заставляя девиц совершить стриптиз. Выбор потрясающий. Кинозвезды и манекенщицы кончаются довольно быстро, дальше идут незнакомые лица. Незнакомые, но симпатичные. Не удерживаюсь, заглядываю в самый конец альбома.
   Белый лист и надпись: «Нарисуй свое счастье».
   Да, отсюда никто не уйдет обиженным.
   Пролистываю альбом быстрее. В конце концов, поглядеть на обнаженных красоток, что в движении, что нет, можно и менее дорогостоящими методами, чем сидя в глубине.
   Негритянка в набедренной повязке, эскимоска в мехах, кореянка на циновке, полинезийка с кольцом в носу. Виртуальности чужд расизм.
   Листаю еще быстрее. Страница, другая, третья…
   Вика.
   Я замираю, глядя на девушку, которая улыбается мне каждое утро.
100 
   Мадам появляется неслышно, как привидение.
   Садится рядом, спрашивает:
   – Вам налить еще вина, Стрелок?
   Киваю. Я, наверное, долго так просидел, разглядывая Вику. На фотографии вечерний полумрак, она сидит на перилах деревянной веранды, за ее спиной – темная кайма леса, тускло-желтый пузатый фонарь в высокой траве, черное зеркало бассейна.
   – У нас бывают самые разные клиенты, – задумчиво говорит Мадам. – Некоторым нравятся кинозвезды, а некоторым – козочки… – Легкая усмешка.
   – Кто эта девушка? – спрашиваю я. Мадам недоуменно смотрит на меня.
   – У нее есть реальный прототип?
   Хозяйка борделя прижимается к моему плечу, долго смотрит на фотографию.
   – Стрелок, на такие вопросы я не имею право отвечать. Да и не знаю. Здесь тысячи лиц, Стрелок. Многие могут показаться вам знакомыми, – легкая улыбка, – но это случайность. Она вам кого-то напоминает?
   – Да.
   – Кого-то реального?
   – Не совсем… – Я обрываю свою одностороннюю откровенность. – Мадам, я могу… встретиться с этой девушкой?
   – Разумеется. – Наши взгляды встречаются, наши лица рядом, в ее глазах ирония и насмешка. – Десять долларов час. Сорок долларов ночь. У нас умеренные цены. Доступные любому хакеру.
   – Вы жестоки, – говорю я.
   – Да. Когда мне кажется, что симпатичный молодой человек начинает сходить с ума, я бываю жестока.
   Достаю кредитную карточку.
   – Сорок долларов?
   – Да.
   Она принимает деньги. Медлит, потом говорит:
   – Стрелок, выслушайте одну историю… Жила маленькая глупенькая девочка, училась в институте, прыгала на дискотеках, флиртовала с парнями. И любила певца. Того часто показывали по телевидению, у него брали интервью, его фотографии печатали на обложках журналов. Он был хороший певец, и он пел о любви. Девочка очень верила в любовь.
   – Я знаю, как кончаются такие истории, – говорю я. Не только Мадам умеет быть жестокой.
   – Певец приехал на гастроли в ее родной город, – продолжает Мадам. – Девочка была на всех концертах. Выскакивала на сцену с букетами цветов, и певец целовал ее в щеку. Конечно, она добилась своего. На второй день она вошла в его гостиничный номер и вышла только утром. И больше не приходила на концерты. Нет, певец и вправду оказался хорошим человеком и красивым мужчиной. Он был нежен и ласков, остроумен и весел. Девочка ни о чем не жалела. Но она перестала верить в любовь. Знаете, почему?
   – Она смешала иллюзию и реальность, – отвечаю я.