Обет любви
«Будь ты проклят, бесчувственный чурбан!» – подумала она. Неужели он не понимает, как тяжело ей покидать родной дом и друзей, которых знала всю жизнь? Да не будь Белхэйвен родным домом Эрика, разве она согласилась бы поехать! Всю ночь до утра рыдала Марго, думая то об отце, то об Эрике – двух самых дорогих для нее людях. Кто знает, увидит ли она отца! К тому же может статься, Эрик ее не полюбит.
А утром все произошло так быстро, что Марго даже не успела опомниться. Миг – и она оказалась в холодной конюшне, стуча зубами от утреннего холода и не соображая, что делает. А в следующую минуту сильные руки Эрика уже подняли ее, дрожавшую от страха, на ноги и усадили на повозку поверх огромной охапки соломы.
Она почти не слышала, о чем говорили между собой Эрик и Джейс: что-то насчет необходимости ехать без остановки, пока они не окажутся подальше от стен Рида, соблюдая всяческую осторожность. Марго вспомнила, как юный Томас важно обещал «защищать леди Марго даже ценой собственной жизни», и весело хмыкнула. А Эрик торжественно пожал худенькую руку мальчика, заявив, что теперь он спокоен.
Сэр Бэзил расцеловал Марго и Минну на прощание и со слезами на глазах благословил их в дорогу. Вслед за ним расцеловал их и Жофре, но по его беспечному виду казалось, что он дурачится на свадьбе, а не провожает их в опасный путь.
Эрик почти не обращался к Марго, разве что опять коротко напомнил, чтобы она ни в коем случае не снимала платка.
С удовлетворением оглядев ее с ног до головы, Эрик дал знак Джейсу трогаться в путь.
– Не расстраивайтесь, миледи, это ненадолго, – уверенно сказал он. – Вам нет нужды чего-то бояться. Разве я не клялся вам, что, пока я рядом, ни один волосок не упадет с вашей головки? – Эрик быстро поцеловал ей руку. Это была обычная дань вежливости, но Марго все еще чувствовала тепло его губ на своей коже. Она помнила, как он склонился к ее руке, а черные словно вороново крыло волосы упали, закрыв ему лицо, и он нетерпеливым движением отбросил их назад.
«Мне нечего бояться, – повторяла она про себя, видя, как ее родной замок, в котором она жила всю свою жизнь, медленно скрывается вдали. – Мне нечего бояться».
– Ну вот, сэр, теперь их отлично видно.
Черный Донал, нетерпеливо оттолкнув в сторону Джейсона, шагнул вперед, чтобы увидеть тех, о ком они говорили. Затаив дыхание, он внимательно вглядывался в даль, туда, где по дороге двигалась кучка вооруженных всадников – отряд, покидавший стены Рида.
– Итак, – задумчиво пробормотал он, будто разговаривая сам с собой, – похоже, они уезжают. И сдается мне, в большой спешке. Ладно. – Выпрямившись, он бросил последний взгляд в сторону дороги. – Джейсон, – не глядя, окликнул он, – сосчитай-ка, сколько их там.
Джейсон зашевелил губами, потом доложил:
– Тридцать семь, сэр!
– Тридцать семь, – негромко повторил Черный Донал. Заложив руки за спину, он выпрямился и замер, наблюдая за происходящим. – Да, тридцать семь – ровно столько, сколько их было вначале. Ни больше, ни меньше. Все знамена при них… И цвета те же, хотя я их не знаю. Все правильно, – пробормотал он, бросая взгляд на Джейсона. – Так и должно быть.
Признаться, еще никогда в жизни Жофре не приходилось сидеть в седле так неподвижно, будто проглотил палку. Они были еще недалеко от Рида, а спина у него уже одеревенела. Он старался не оглядываться на Эрика, который выглядел еще более скованно, если только такое возможно.
– Если ты не прекратишь оглядываться на холмы каждые две секунды, – чуть слышно процедил Эрик сквозь зубы, не глядя на него, – клянусь, я все зубы тебе пересчитаю. Конечно, как только представится такая возможность.
С трудом скосив глаза в сторону разъяренного брата, Жофре прошептал:
– Да я и не думал туда смотреть. Если хочешь знать, я смотрел на тебя – гадал, долго ли еще у тебя хватит терпения трястись шагом. Может, пришпорить лошадей, пока они со скуки не передохли?
– Будем ехать шагом, пока не уберемся подальше от Рида, – ответил Эрик. – Хочешь, чтобы люди Терента заинтересовались, кто мы такие?
– Да нет, просто так предложил. Не могу забыть о доверенном нам сокровище. Джейс, конечно, славный парень, и я знаю, что ты без ума от Томаса, только защитники из них так себе. Мне бы не хотелось надолго оставлять наших дам на их попечении.
Помолчав, Эрик повернулся к брату и неохотно проворчал:
– Думаешь, у меня спокойно на душе? И тем не менее мы поедем шагом. Очень медленно, как будто спешить нам некуда. Не волнуйся, Жофре, я чувствую, что очень скоро нашим лошадям придется показать всю свою прыть!
– О боже, моя спина! – простонала Марго, отшвырнув в сторону опротивевший платок, и с трудом разогнулась. – Молю Бога, чтобы мне никогда в жизни больше не пришлось путешествовать в таком виде! – Она с ненавистью взглянула на тащившуюся по дороге повозку.
Сидевшая рядом Минна горячо поддержала подругу:
– Да, и хорошо бы еще никогда в жизни близко не подходить к козе! Что за упрямые, несносные создания!
– А я молю Бога о том, чтобы мне никогда в жизни больше не пришлось ехать в такой компании! – прошипел разъяренный Джейс. – Что за создания эти женщины! Кровь Христова, да замолчите вы обе наконец!
Обе девушки сверкнули на него глазами, но послушно прикусили язычки. Они укрылись в густых придорожных кустах, дожидаясь Эрика со своими людьми.
Все замолчали. Наконец Марго не выдержала:
– А м-мы не с-сбились с дороги, Джейс? Что, если мы з-заблудились? Что, если м-мы…
– Тихо! – оборвал ее Джейс, пригнув голову и вслушиваясь.
Вскоре и девушки услышали стук копыт большого отряда, который быстрым галопом двигался в их сторону. Грохот подков приближался. Все трое замерли, тревожно вытянув шеи и гадая, кто же едет. И вот наконец словно камень упал с души каждого: раздался звук, которого они ждали с замиранием сердца, – пронзительный свист Томаса, извещавшего, что все в порядке.
Бросив повозку, ослика и коз, они сломя голову бросились к дороге.
Эрик, Жофре и Алерик, привстав в стременах и с беспокойством глядя по сторонам, скакали впереди отряда. Лицо Марго при одном взгляде на любимого просияло от счастья. Подобрав юбки, она выскочила из кустов и бросилась к нему со всех ног.