Я не толстая
– Господи, Джефф, – крикнула одна из них парню, про которого говорили, что он роняет самокрутки, – что стряслось с лифтами? Нам пришлось пешком спускаться с семнадцатого этажа!
– Кажется, я сейчас умру, – заявила вторая.
– Вообще-то, – сказала первая, тяжело дыша, – учитывая, сколько мы отваливаем за обучение и жилье, президент мог бы раскошелиться на ремонт лифтов!
Я заметила, что она бросила враждебный взгляд на миссис Эллингтон, которая в свое время допустила ошибку – разрешила напечатать ее фотографию в газете колледжа и сделалась узнаваемой мишенью для обитателей общежития, я имею в виду резиденции.
– Пойдемте, миссис Эллингтон, – быстро сказала я и слегка дернула ее за руку. – Давайте зайдем внутрь.
– Давно пора, – пробормотала миссис Эллингтон, спотыкаясь.
Тут подоспела Магда и подхватила ее под руку с другой стороны. И мы вдвоем под крики студентов: «Эй, почему их пускают, а нас нет? Мы тоже здесь живем! Это несправедливо! Фашисты!» протащили ее в дверь.
По тому, как миссис Эллингтон ступала на своих высоких каблуках, аккуратно ставя одну ногу перед другой, я догадалась, что она уже под мухой, хотя еще не было и полудня. Мои подозрения подтвердились, когда мы втроем вошли в вестибюль: миссис Эллингтон неожиданно согнулась пополам над одной из кадок с цветами в приступе рвоты.
В общем, миссис Эллингтон явно успела принять за завтраком несколько порций «Кровавой Мэри».
– Санта Мария, – в ужасе пробормотала Магда.
Не знаю, как другим, но когда меня рвет (а это, должна признаться, со мной всегда происходит в канун Нового года), мне нравится, если окружающие проявляют некоторое сочувствие, хотя в своем состоянии я целиком и полностью виновата сама. Я похлопала миссис Эллингтон по плечу и сказала:
– Ну, ну, наверное, теперь вам полегчало.
Миссис Эллингтон посмотрела на меня и прищурилась с таким видом, будто впервые заметила:
– А вы кто такая?
– Э… я – помощница директора резиденции. Хизер Уэллс, может, помните?
Миссис Эллингтон растерялась:
– А куда подевалась Джастин?
– Джастин нашла другую работу, – сказала я.
Вообще-то это было враньем, потому что на самом деле Джастин уволили, но я-то не знаю Джастинову версию событий. Вдруг ей на самом деле были страшно нужны деньги?
Может, у нее родственники в Боснии или еще где-нибудь, где очень холодно, и им нечем согреться, а эти керамические обогреватели всю зиму спасали их от смерти? Кто его знает, Миссис Эллингтон еще сильнее прищурилась.
– Хизер Уэллс? – Она несколько раз моргнула. – Но разве вы… разве вы не та самая девушка, которая раньше пела в разных торговых центрах?
Тут-то я поняла, что миссис Эллингтон наконец меня узнала. Ну да, узнала, но только не как помощницу директора резиденции, в которой она живет.
Вот это да! Мне и в голову не приходило, что миссис Эллингтон окажется фанаткой подростковой попсы. Уж скорее ей должна нравиться музыка в стиле Барри Манилоу – это тоже попса, но для публики постарше.
– Я пела раньше, – сказала я мягко, потому что мне все еще было ее жалко – ну, из-за того, что ее вырвало и все такое. – Но я больше не выступаю.
– Почему? – полюбопытствовала миссис Эллингтон.
Мы с Магдой переглянулись. К Магде, кажется, вернулось чувство юмора – уголки ее ярко обведенных контурным карандашом губ заметно приподнялись.
– Ну, – сказала я, – это долгая история. Если вкратце, то я лишилась контракта…
– Потому что растолстела? – подсказала миссис Эллингтон.
И тут, должна признаться, я сразу перестала испытывать к ней жалость.
3
Ты – боль моя сердечная,
Но не хочу ждать вечно я.
Я не могу тебя понять.
Сейчас же или никогда
Скажи, что любишь, дай обнять!
Ты – жизнь моя, моя беда!
Ты – боль моя сердечная,
Но не могу ждать вечно я.
К счастью, мне не пришлось придумывать ответ на высказывание миссис Эллингтон по поводу моего веса, потому что в этот самый момент к нам подошла директор резиденции Рейчел Уолкотт. Она шла торопливо, ее фирменные кожаные туфли без пяток звонко клацали по мраморному полу вестибюля.
– Хизер, – сказала Рейчел, увидев меня, – большое спасибо, что пришла.
У нее, и правда, был такой вид, будто она испытала облегчение от моего появления, мне это понравилось. Ну, знаете, приятно сознавать, что я кому-то нужна, пусть даже мою нужность оценили всего в 23500$ в год.
– Пожалуйста, – сказала я. – Это кто-то из наших… я хотела сказать, мы знали эту девушку?
Но Рейчел предостерегла меня взглядом, как будто говоря: «Ни слова о семейных делах при посторонних». Посторонними здесь были миссис Эллингтон и Магда: работники кафетерия не считаются персоналом резиденции, а жены президентов колледжа – тем более. Рейчел повернулась к миссис Эллингтон.
– Доброе утро, миссис Эллингтон. – Рейчел чуть ли не кричала, словно разговаривала с глухой старухой, хотя вряд ли миссис Эллингтон намного больше шестидесяти. – Вы в порядке?
Миссис Эллингтон была далеко не в порядке, и хотя ее реплика насчет моих габаритов меня и расстроила, как-никак, она все-таки – жена президента. Поэтому я только сказала:
– Миссис Эллингтон неважно себя чувствует.
При этом я многозначительно покосилась на кадку, в которую вырвало миссис Эллингтон, надеясь, что Рейчел поймет. Ее взяли на работу всего за одну или две недели до того, как взяли меня, – вместо прежней директрисы, которая уволилась сразу после того, как уволили Джастин. Но прежняя директриса уволилась не из солидарности, а потому что ее муж получил место лесника в Орегоне.
Муж – лесник! Будь у меня такой муж, я бы тоже уволилась, чтобы за ним уехать.
Но хотя Рейчел и новичок в должности директора Фишер-холла, она не новичок в сфере высшего образования (так говорят, когда человек не преподаватель, но занят в консультировании и активно участвует в жизни колледжа, во всяком случае, так было написано в одном из документов в папке Джастин). Предыдущим общежитием, то есть резиденцией, в которой работала выпускница Йельского университета Рейчел, был Эрлкрест-колледж в Ричмонде, штат Индиана.
Рейчел говорила, что при переселении в Нью-Йорк из такого места, как Ричмонд, она пережила своего рода культурный шок. В Ричмонде даже двери на ночь не запирают. Но насколько я могу судить, Рейчел не очень долго тосковала по временам, когда работала в «штате мужланов». У нее такой гардероб, какой была бы не прочь иметь любая нью-йоркская деловая девушка – много вещей от Армани, обувь Маноло. Учитывая размеры ее жалования (ненамного больше моего, потому что бесплатное жилье в здании засчитывается директорам как часть зарплаты), это можно считать большим достижением. Рейчел каждую неделю исправно посещает распродажи дизайнерской одежды, и поэтому всегда в курсе всех модных течений. А благодаря строгому соблюдению диеты и ежедневным двухчасовым тренировкам, она сохраняет второй размер, и поэтому способна втиснуться в вещички, которые модели надевали на показы.
Рейчел говорит, если я буду есть поменьше углеводов и каждый день по полчаса заниматься на тренажере, то запросто смогу вернуться к восьмому размеру. А мне это будет просто, потому что одним из бонусов моей работы является бесплатное посещение тренажерного зала, принадлежащего колледжу.
Но в нашем тренажерном зале я уже побывала, и, честно говоря, мне стало страшно. Там полным-полно совершенно тощих девиц, которые размахивают руками-палочками на занятиях аэробикой, йогой и всякими такими вещами.
Рейчел говорит, если я достаточно похудею, то найду себе классного парня. Она сама мечтает о том же – найти в Гринвич-Виллидже парня, не голубого, у которого на голове сохранились все волосы и который зарабатывает не меньше сотни тысяч в год.