Зарождение тьмы (ЛП)

Хорошо хоть эти раны перестали кровоточить.
Кстати, странно.
Распоров руку, Сара несколько часов не могла остановить кровь – помогало лишь прямое давление. А позже, когда липкая лента и ткань были сняты для замены на бинты, порез опять начал кровоточить. И в последующие дни открывался не один раз.
И все же ни одна из ран Роланда не кровила. Даже руки.
Как такое возможно?
Может, дело в болезни? Какой бы ни была причина его сверхчувствительности, может, это она заставляет кровь Роланда свертываться быстрее? В репортаже о детях с подобным недугом такого не упоминали.
И оставленные ножом следы на животе – прессе в восемь кубиков – больше не кровоточили. Что слегка тревожило.
Ладно, довольно сильно тревожило и казалось неестественным. Если бы грудь цэрэушника не поднималась и не опадала в такт дыханию, Сара подумала бы, что он мертв.
Она вымыла миску и снова наполнила ее «Орешником ведьмы». Пыхтя до неприличия громко, все же сумела перевернуть Роланда на бок, лицом от себя, и осмотрела его спину.
Кожа там тоже была рассечена длинными, глубокими порезами, покрытыми коркой из крови, грязи и травы. И так же, как и другие ножевые отметины, эти уже затянулись.
Сара принялась за работу, очищая и перевязывая раны. Начала с широких и сильных плеч пациента и мускулистой, загоревшей, как и все тело, спины. На длинную ссадину, начинавшуюся от шеи рядом с плечом и доходившую до левой подмышки, ушли все оставшиеся медицинские скобки. Другой порез на левом боку – как будто от отскочившего от ребер оружия. Ещё один – на талии справа.
Что-то во всем этом не так.
Разве большинство бандитов нынче не пользуются огнестрельным оружием? Даже карманники?
Казалось, что враги, которых Роланд мог накопить в бытность нелегальным торговцем оружием, не стали бы мучиться с ножом и просто пристрелили бы его.
Занимаясь ранами, Сара какое-то время обмозговывала все это.
Возможно, они не хотели привлекать внимание. Тут и правда звук разносится по всей округе.
И в этом районе не так много преступлений с применением огнестрельного оружия. По крайней мере по сравнению с Хьюстоном, где Сара родилась и выросла. Поэтому если бы кто-то здесь и услышал выстрел, то решил бы, что это либо охотники, либо стрелки по мишеням, хлопок грузовика или запуск фейерверков.
К тому же существовали глушители.
Сара покраснела, смывая грязь и кровь с нижней части тела Роланда. Такого сексуального зада она больше ни у кого не видела. Все парни, с которыми она встречалась в прошлом, вообще были плоскими, однако ягодицы Роланда крепкие и мускулистые. А его ноги…
Хорошо накачанные, как и все тело, и доведенные до идеала – слегка нарушенного там, где напавшие пытались перерезать подколенные сухожилия.
На взгляд Сары, ее прикосновения были слишком интимны. Она робела в присутствии мужчин и никогда не относилась к сексу так легкомысленно, как ее сверстницы. Увлекательный спорт – вот что думали большинство ее знакомых девушек и женщин и плевали на риск заразиться каким-нибудь заболеванием. А сама Сара могла похвастаться только двумя достаточно продолжительными любовными связями.
Первый возлюбленный был худым, как тростинка. Как и другой, когда они начали встречаться, но тот приобрел добрых двадцать килограммов лишнего веса к моменту завершения их трехлетнего романа. Ни один из них, насколько Сара знала, никогда не прикасался к гантелям, а тем более не поднимал тяжести.
Роланд же сложен, как атлет-олимпиец, и на мгновение – ладно, может, на два или три… или четыре – Сара захотела, чтобы он был здоров, а она – легкомысленна.
Качая головой, она решила, что достаточно налюбовалась беднягой, и оставила мокрую тряпку и миску с «Орешником ведьмы» на журнальном столике. Черная обивка дивана, где лежал Роланд, запачкалась в грязи, крови и траве, как прежде спина страдальца. Сара понятия не имела, как отчистит мебель, но пока ей просто не хотелось, чтобы вся эта гадость снова попала на его раны.
Поднявшись, она прошла к узкому бельевому шкафу рядом с ванной и достала две белых простыни. Одну расправила, сложила вдвое и бросила на свободную половину дивана. Затем перевернула пациента на спину и накрыла второй.
Закончив, встала и несколько минут смотрела на него.
Он казался ей знакомым незнакомцем. Сильным и тем не менее уязвимым.
Сара закусила нижнюю губу.
Грудная клетка спящего лишь слегка поднималась и опускалась.
Роланд попросил подождать и за час до заката позвонить Маркусу. И хотя Саре хотелось поступить по-своему, она предпочла уважить его желания.
Пока что.
В подвале большого уединенного фермерского дома открылась пара красно-коричневых глаз. Бастиен бросил быстрый взгляд в темноту – убедиться, что никто не вторгся в его убежище.
Почувствовал, что находится в полной безопасности, и злобная триумфальная улыбка исказила его красивые черты.
Месть так сладка.
Наконец его враг мертв.
Бессмертный страж, проживающий под именем Роланд Уорбрук, убил четырех подручных Бастиена, будучи пойманным в ловушку прошлой ночью, но поплатился собственной жизнью.
За это и многое другое.
Бастиен закрыл глаза, наслаждаясь победой. Как этот ублюдок, должно быть, страдал, когда солнце поднялось и запекло его, будто в духовке.
Чертов страж не вспыхнул подобно киношным вампирам. Нет, он покрылся волдырями, а потом обуглился, как мясо, позабытое на гриле. Его израненное и обескровленное – о чем Бастиен позаботился собственноручно – тело не смогло исцелиться. И тогда вирусный паразит, которым инфицированы все они, обратился против своего носителя, пожирая того изнутри, пока не осталось ничего.
Это была мучительная смерть.
И полностью заслуженная как самим Роландом, так и ему подобными.
Поднявшись, Бастиен надел черные одежды, позволяющие ему растворяться в ночи, и натянул сверху длинный черный плащ. Вооружившись обычным оружием, он отпер замок и вышел из комнаты.
Землю под фермой пронизывали катакомбы, которые старательно создавали он и его последователи. В этом месте они все могли отдохнуть без страха, защищенные от солнца. В безопасности от людей и от бессмертных стражей, которые считали их слишком глупыми, чтобы такое провернуть.
Бастиен презрительно ухмыльнулся.
Будут ли бессмертные по-прежнему смотреть на вампиров свысока, когда последние начнут уничтожать их одного за другим? Или поймут, что противники превосходят их числом, и станут молить о милосердии, как многие вампиры в прошлом?
Бастиен зашел в извилистый туннель, изобиловавший многочисленными тупиками, словно лабиринт. Он вырыл и вымостил это крыло сам, так что никто не знал дороги в его комнату. А любой, кто попробует найти ее, неизбежно потеряется и будет отвечать перед хозяином, когда тот услышит жалобные крики и найдет нарушителя.
Выйдя в главный зал – дополнение первоначального подвала, – Бастиен поднялся по ступенькам, которые вели в сам дом. Солнце еще не село, и, хоть окна тщательно прикрыты, а в помещении темно, собратья проспят немного дольше. Только сам он – старший среди вампиров – часто вставал до заката.
Однако его человеческие слуги не спали.
Таннер, самый главный из них, ждал господина наверху лестницы. Ростом с метр восемьдесят, с короткими светлыми волосами и в очках, он выглядел, одевался и говорил скорее как бухгалтер, чем как преданный подручный вампира.
- Они в вашем кабинете.