Нед.Трилогия (СИ)

— За мысли — усмехнулся Юрагор — запомните, скоты — ваши мысли написаны у вас на лбу. Если кто-то думает, что может скрыть от меня ваши паршивые мысли — жестоко ошибается. Я читаю ваши тупые думки по глазам. Эта тварь решила, что может при случае меня легко подрезать. Так вот — напрасно так думает. Скорее я вам башки поотрезаю, чем вы мне. Держаться ближе друг к другу, и оставить мысли о дезертирстве. Я найду и вспорю дезертиру живот. Пошли!
Отряд шёл по лесной тропе минут двадцать, когда наконец сержант не поднял руку, останавливая движение. Потом показал — залечь! — и отряд лёг на лесную моховую подстилку, распределившись по бокам от командира.
Несколько минут ничего не было видно, потом лес впереди наполнился солдатами Исфмра. Они прибывали и прибывали, и Юрагор подал знак — отползать! Разведчики, вжимаясь в мох и молясь всем богам, чтобы их не заметили, начали медленно двигаться назад. Взмокшие от усилий, они отползли шагов на двести, укрывшись под густыми колючими кустами, как кролики. Если заметят — придётся улепётывать со всех ног, и не факт, что успеют уйти.
Юрагор внимательно следил за проходящим войском, и прикидывал — здесь должно быть тысяч двадцать, не меньше. Как они успели добраться? Каким образом? Ясно, что это была Южная армия, вернее — её часть. И что делать? Что он один, вообще, может сделать? Вообще-то — может, да. Но решится ли? Не раскроет ли он себя?
Армия шла мимо несколько часов. И всё это время разведчики лежали на животах, боясь поднять голову. Когда это мрачное шествие закончилось и последний солдат исчез за деревьями, громыхая котелком в пухлом вещмешке, Юрагор приказал:
— Всем оставаться здесь, За мной никому не ходить. Без моего ведома от этого места дальше ста шагов не отходить. Узнаю, что ушли — накажу. Ждать меня.
— А если ты не вернёшься? — напряжённо спросил Арнот — что нам делать?
— Если меня не будет сутки — возвращаетесь в расположение замарской армии — рассеянно ответил Юрагор — но я вернусь, можете не надеяться.
Маг встал с земли, отряхнул с себя приставшие иголки и бесшумно исчез за деревьями, будто растворившись в зелёных тенях.
— «Можете не надеяться!» — мрачно проворчал Уграс — сука! Он мне нос, похоже сломал! Кто-нибудь — посмотрите, может вправить надо? Вот гад!
— А ты — правда думал, как его подрезать? — с интересом осведомился Юстан.
— А то ты не думал! Небось каждый мечтает насадить его железный вертел!
— Ну почему…я вот не мечтаю — задумчиво протянул Арнот, пожёвывая сухую травинку.
— Ты его дружок, как же! — ядовито протянул Уграс — он тебя и не бьёт! А нас хлыщет, как скот! Хароля вон чуть не изувечил!
— Вам всем сказали — сделать так, чтобы ничего не гремело. Вы сделали? Если бы фляга в котелке Хароля загремела тогда, когда проходило войско — что бы было? Видели — там рядом шли патрули охранения? По сторонам зыркали? Всем бы тогда конец.
— И что, надо было пинать его ногами? Ты чего говоришь-то? — не успокаивался Уграс — ты такая же тварь, как и он! Может он не просто твой…дружок, а, капрал?
Арнот встал, подошёл к мечнику и без замаха врезал ему ногой в пах, отчего парень согнулся крючком. Потом сверху добавил кулаком, засветив в ухо, и Уграс свалился на землю. Все замерли — они не ожидали от мягкого, обычно добродушного Арнота таких резких действий.
Арнот оглядел своих соратников — бледный, напряжённый, и с вызовом спросил:
— Ещё кто-то думает, что у нас с Недом какие-то…особые отношения? Нет? Хорошо. Разъясняю — мы дружили, да. Но теперь он относится ко мне так же, как и к вам. Но я стараюсь быть справедливым. Никто из тех, кто был наказан, не получил наказания несправедливо. Жестоко, да, но за дело. Хароль едва не подставил всех, всю разведгруппу. А Уграс…Уграс как всегда страдает за свои слова. Или мысли. Напасть на офицера Корпуса — одно из самых страшных преступлений, по Уставу караемых смертью. Запомните это. И ещё — не советую даже думать о том, что вы сможете убить Неда — вам всем это не по силам. И вы это знаете. Выбросьте эти дурные мысли из головы, если они сумели в неё закрасться.
— Капрал, скажи, а КАК он смог узнать, что думает Уграс?
Вопрос повис в воздухе. Арнот пожал плечами, и снова уселся спиной к сосне, искоса наблюдая, как бледный Уграс медленно поднимается с земли и тащится к ручейку, журчащему за пригорком. Что Арнот мог ответить? Даже если бы знал ответ на вопрос — ничего. Ничего бы не смог ответить.
* * *
Юрагор скользил между деревьями, используя каждую тень, каждое укрытие, каждый кустик. Он шёл буквально по пятам наступающей армии до самой опушки леса, до начала поля, на котором шла битва. И увидел, как прибывшее пополнение наскоро, сходу выстраивается, готовясь к удару.
Решение пришло сразу, Юрагор отринул все сомнения — если он сейчас не поможет Хевераду разбить врага, тогда всё усложнится. Очень, очень усложнится. Ему нужно королевство целостное, мирное, расслабленное в сытной, мирной жизни. Только тогда он сможет жить так, как хочет, так, как привык. Строить свою тайную империю на обломках королевства как-то не хотелось. Тем более, что найти Силену в разграбленной, разбитой столице будет трудно. Если не невозможно.
Юрагор повернул назад, лёгкими прыжками помчался вглубь леса, и через пять минут уже подбегал к тому месту, где он оставил своих жертв.
Их было пятеро — исфирцы боевого охранения, которые шли сбоку от наступающей армии, и следили за тем, чтобы никто не ударил с фланга. Когда маг появился перед ними, они очень, очень удивились и обрадовались — нет ничего лучше говорливого пленника, особенно — офицера. Сам пришёл!
Но радость их была недолгой. Через считанные секунды все пятеро лежали на земле в беспамятстве, а ещё через пятнадцать минут — связанные по рукам и ногам. Теперь, они лежали на земле за сосной, извиваясь, дёргаясь, пытаясь скинуть с себя путы, сделанные из их же рубах. Во ртах торчали кляпы, так что кричать солдаты не могли, и лишь мычали и яростно вращали глазами.
Увидев Юрагора, они перестали дёргаться, а один из них, видимо старший, попытался что-то сказать, опять-таки не издав ничего, кроме мычания. Маг не обратил никакого внимания на попытки жертв привлечь его внимание, схватил одного из них за ноги и потащил к замеченной ранее ямке — углублению в земле посредине поляны.
Подтащив человека, Юрагор схватил его за волосы отогнул голову назад, вынул из перевязи небольшой, острый как бритва нож и полоснул лезвием по горлу исфирца. Тот задёргался, захрипел, забулькал перерезанной трахеей, но маг неумолимо пилил и пилил его шею, пока не отделил голову от тела. Голову маг небрежно отбросил в сторону, а тело заботливо положил так, чтобы кровь стекала в углубление. Она уже не брызгала фонтаном, заливая руки палача, но текла ещё довольно уверенно — выходу жидкости из тела ничего не мешало.
Остальные пленники, описавшиеся от ужаса, повторили страшную судьбу своего товарища.
Оставив трупы возле углубления, наполненного густой, пахнущей железом жидкостью, Юрагор пошёл к дереву, стоящему неподалёку, вынул Правый и одним ударом смахнул длинную ветку, наклонившуюся к земле. Затем очистил её от гибких молодых побегов, подровнял, оставив прут толщиной с большой палец руки и длиной в две длины руки, вернулся к «чаше» наполненной кровью. Жидкость частично ушла в землю, но большая часть, загустевшая на воздухе, так и осталась на поверхности, напоминая своим видом ягодное варенье.
Маг подошёл к «чаше», опустил в неё палку и стал помешивать «варево», делая что-то вроде некой каши из земли, травы и крови. Наконец, получилось что-то вроде теста, красно-чёрного, выглядевшего неприятно и пахнущего ещё хуже.
Впрочем — для кого как. Юрагор не видел ничего плохого в этом «тесте» — обычный магический материал, на основе крови — самой магической жидкости в мире, которая есть. Кровь лежала в основе почти всех магических обрядов чернокнижников. Для нынешнего действа нужная была кровь по крайней мере трёх-четырёх жертв. Маг решил использовать всех пятерых — хуже не будет.