Просто волшебство
Они свернули на Саттон-стрит. Сюзанна тихо рассмеялась.
– Когда будете молиться на ночь, лорд Уитлиф, – проговорила она, – поблагодарите Бога за то, что удачно избежали горькой участи.
– Стало быть, вы по-прежнему считаете, – сказал Питер, сжимая в руке ее пальцы, – что я не способен на глубокие чувства?
– Я знаю, что это не так, – ответила Сюзанна. – Но главное в вас доброта и галантность. Ваше желание вступить в брак не может и не должно быть продиктовано только этими свойствами вашей натуры. Нужно прислушаться к своему сердцу. Нужно научиться любить и себя тоже.
Ее слова больно ранили Питера. Что бы Сюзанна ни говорила, а видела она в нем человека хоть и доброго, но неспособного на сколько-нибудь глубокие чувства. Она не оценила его предложение. А что же он? Он сам считал его ценным подарком? Готов ли он был на самом деле отдать ей свое сердце?
Он разуверился в любви. Это произошло несколько лет назад. Тогда он, совсем еще мальчик, бросил свое пылкое сердце к ногам Берты Грантем и оказался в итоге в наиглупейшем положении.
Так в чем же дело? Потерял ли он уверенность в себе, в своей способности любить и быть любимым? Перестал ли любить себя? Питер выглядел в своих глазах дурак дураком, наивным простачком. Но разве он перестал любить себя?
Эта неожиданная мысль вызвала в нем такое беспокойство, что Питер ничего не сказал Сюзанне. Вскоре их шаги замедлились – они подходили к школе.
– Не нужно думать, что у вас теперь обязательства передо мной только потому, что вам кажется, будто летом вы нанесли мне оскорбление, – проговорила Сюзанна на сей раз мягче, словно это ему, а не ей требовалось утешение. – Потому, что считаете меня несчастной и одинокой. Даже если бы это было так (а это не так), то это отнюдь не повод вступать в брак. Ни для вас, ни для меня. Вы мне ничего не должны.
– Понимаю, – отозвался Питер, когда они остановились. В голове был полный сумбур. Питер не знал, что еще сказать. Не успел он постучать, как дверь отворилась. И когда из-за нее уставились глаза вездесущего дворецкого, Питер вздохнул с облегчением.
Однако отпустить ее вот так он тоже не мог. Расставаться на этом было нельзя.
– Завтра суббота, – сказал Питер. – И занятий у вас в школе, как я понимаю, нет.
– Да, кроме обычных игр утром, – ответила Сюзанна. – Если нет дождя, мы с девочками играем на лугу.
– А не могли бы мы тогда встретиться днем? – спросил Питер. – Прогуляться, к примеру, в Сидней-Гарденз, если погода не испортится. А потом выпить где-нибудь чаю… где-то в публичном месте, конечно, чтобы соблюсти приличия.
Лучше бы она сказала «нет», подумал Питер, лучше – для них обоих, и в то же время безумно боялся услышать отказ, боялся расставаться с ней навсегда. Он хотел, прежде чем их пути навсегда разойдутся, хотя бы еще раз посмеяться вместе с ней.
Сюзанна высвободила руку. Стянув с одной руки перчатку, она, застав Питера врасплох, вдруг кончиками пальцев нежно коснулась его щеки.
– С удовольствием, – ответила она.
Питер сглотнул комок в горле и, повернув голову, слегка скользнул губами по ее ладони. Это длилось лишь один краткий миг. Дворецкий продолжал стоять в дверях. Питеру казалось, что он вот-вот издаст рык или извергнет на него огненный поток.
– Так завтра увидимся, – проговорил Питер, отступая назад. – Спокойной ночи.
– Прощайте. Спасибо, что проводили, – поблагодарила Сюзанна и, повернувшись, поспешно вошла внутрь.
Дверь за ней со щелчком захлопнулась.
«…поблагодарите Бога за то, что так удачно избежали горькой участи».
Питер был вынужден с ней согласиться. Он попытался представить, что сказали бы его мать и сестры, увидев в качестве его невесты Сюзанну Осборн. Рады они точно не были бы.
Но черт возьми! Он не мог с этим смириться.
Если это любовь, пропади она пропадом! Как же он был прав, держа на замке свое сердце!..
Глубоко вздохнув, Питер отправился в отель. Путь ему предстоял неблизкий.
Глава 17
– Как я рад, что вы уже дома! – словно обеспокоенный отец, заговорил мистер Кибл. – Я места себе не нахожу, когда кого-то из вас, дам, допоздна не бывает дома. Мисс Мартин просила вас зайти к ней в гостиную.
– Спасибо, – поблагодарила Сюзанна, следуя за мистером Киблом в холл.
Поднимаясь за дворецким по лестнице, она подумала, что сейчас, кажется, отдала бы все на свете, лишь бы пройти прямо к себе, нырнуть под одеяло и навсегда спрятаться там и от внешнего мира, и от себя. В то же время, как это ни странно, она надеялась найти у Клаудии успокоение.
Как же ей сейчас не хватало матери! Абсурдная мысль, но ей очень пригодилась бы ее поддержка.
Постучав, мистер Кибл отворил дверь гостиной.
– Мисс Осборн, мэм, – доложил он торжественно, как всегда, когда ему представлялась такая возможность.
Сюзанна вошла в комнату и, обнаружив, что Лайлы там нет, вздохнула с облегчением, хотя относилась к девушке с симпатией. Клаудия с книгой в руках сидела, уютно устроившись у камина. Несмотря на усталый вид, ее устремленный на подругу взгляд пронизывал насквозь. Мистер Кибл удалился, и Клаудия, отложив книгу, поднялась.
И уже в следующий миг Сюзанна неожиданно для себя оказалась в объятиях Клаудии. Ничего подобного раньше не случалось. Несколько мгновений она безмолвно стояла, уткнувшись лицом в плечо подруги, впитывая в себя тепло дружеских объятий, затем, смущенная, отступила на шаг, закусив губу.
– Прости, – проговорила она.
– Садись, – сказала Клаудия, придвигая к огню еще одно кресло. – Я налью тебе чаю. Он еще не остыл.
Сюзанна не возражала, хотя чай, по устоявшейся традиции, обычно разливала она. Отложив в сторону плащ и перчатки, а затем аккуратно устроив поверх них шаль, она опустилась в предложенное ей кресло. Долгожданное тепло постепенно стало проникать в ее продрогшее тело.
– Ну, – произнесла Клаудия, сделав глоток восхитительно горячего чая, – что скажешь, если вообще собираешься что-то сказать?
Они никогда не посвящали друг друга в обстоятельства своей личной жизни. Это могло показаться не вполне естественным после стольких лет близкого знакомства. Впрочем, не стоит забывать, что Сюзанне, когда она поступила в школу, было всего двенадцать.
– Сегодня в аббатстве я случайно увидела одну пару, – призналась Сюзанна. – Хотя кто вторая дама, я могу только предположить.
– Тебе знакомы эти женщины? – спросила Клаудия.
– Когда-то давно я знала их. – Сюзанна сделала большой глоток чая, затем, опустив чашку на блюдце, поставила ее на стол. – Я росла в их доме до двенадцати лет, пока был жив отец. Он служил секретарем у хозяина имения.
Клаудия молчала.
– Отец покончил с собой, – выдохнула Сюзанна. – Он убил себя, Клаудия, – пустил себе пулю в висок.
– Ах ты бедняжка, – тихо проговорила Клаудия. – Я ничего не знала.
– Мое существование, очевидно, оказалось для него недостаточно веской причиной, чтобы остаться на этом свете, – продолжила Сюзанна. – Он даже не подумал о том, на что я буду жить.
Клаудия, слушая Сюзанну, не перебивала, за что та была ей благодарна. Раньше Сюзанна не вполне осознавала, насколько ей себя жаль и насколько велика ее обида на отца за то, что тот ее бросил на произвол судьбы, выбрав смерть, хотя и понимала – пусть даже отчасти – причину, толкнувшую его на этот отчаянный шаг. Вроде бы любящий и нежный отец, он видел ее не более нескольких минут в сутки, а иногда не видел вовсе и со спокойной душой оставил расти в детской Эдит.
– А те женщины, которых ты видела сегодня вечером, и сам глава того семейства тоже не пожелали о тебе позаботиться? – наконец задала вопрос Клаудия. – Ты поэтому сбежала из дома?
– Я сегодня видела леди Маркем, – произнесла Сюзанна, опуская глаза на свои руки, прижатые к коленям. – С ней, кажется, была Эдит, дочь хозяина дома. Мы с ней вместе росли и очень дружили, хотя я более чем на год старше ее и всего лишь дочь слуги. Но мой отец – джентльмен.