Дипломатический иммунитет

– Ну… я слышал, что флот снимается с якоря. Они решили, что тот бедолага, который погиб из-за меня, дезертировал, и списали его со счетов, как будто… как будто у него нет ни Дома, и барона, чтобы назначить за него награду, и всем плевать, что с ним стало. Но я боялся, что цетагандийский мерзавец сделает еще одну пересадку посреди космоса, а я застряну на «Рудре», и он улизнет… Я думал, это снова привлечет внимание к «Идрису» и к тому, что на нем. Я ведь даже представить не мог, что эти недоумки-военные нападут на Станцию квадди!
– Таково было стечение обстоятельств, – чопорно произнес Майлз, который впервые за долгое время, показавшееся наполненной ужасами вечностью, вспомнил о присутствии чиновников-квадди. – Ты определенно положил начало тем событиям, но не мог предвидеть всех последствий. – Он тоже моргнул и огляделся по сторонам. – Э-э… у вас есть какие-нибудь вопросы, шеф Венн?
Венн очень странно на него смотрел. И очень медленно покачал головой.
– Э-э… – Молодой патрульный-квадди – Майлз едва заметил, как тот вошел во время страстного монолога Гуппи, – протянул своему шефу маленький блестящий предмет. – У меня тут фаст-пента, которую вы велели принести, сэр…
Венн взял его и уставился на судью Лютвин.
Лютвин откашлялся.
– Поразительно. Кажется, лорд Аудитор Форкосиган, я сегодня впервые наблюдал допрос под фаст-пентой, проведенный без применения фаст-пенты.
Майлз бросил взгляд на Гуппи, свернувшегося клубком в воздухе. Того слегка трясло, в уголках глаз все еще искрились слезы.
– Он… очень сильно хотел рассказать кому-то свою историю. Невыносимо было держать такое в себе. Просто до сих пор во всей галактике не было никого, кому бы он мог доверять.
– Да и теперь нет, – всхлипнул арестант. – Не больно-то зазнавайся, барраярец. Не знаю никого, кто был бы на моей стороне. Но я сделал свой выстрел – промахнулся, и он видел меня. Мне ничего не грозило, пока он думал, что я растаял вместе с остальными. А теперь, как ни крути, я уже дохлая лягушка. Но если я не смогу утащить его за собой, может, это удастся кому-то еще.