Свободен для любви
— Я просто обожаю зверюшек, — кротко призналась сестра Плюшкиндт.
Дверь резко распахнулась, и два огромных датских дога, вырвавшись на свободу, прыгнули на меня и принялись с радостным визгом вылизывать мне лицо, словно оно было вымазано патокой.
— Ирод! Гарибальди! Сидеть! — послышались крики. — Оставьте доктора в покое!
— Не бойся, — улыбнулась сестра Плюшкиндт. — Они еще маленькие.
Я с ужасом представил, до каких размеров вымахают эти чудовища, если они еще щенки.
Догов оттащили, но они продолжали влюбленно таращиться на меня, старательно виляя хвостами. Будь я датским догом, я бы, наверное, тоже завилял хвостом. Сестра Плюшкиндт провела меня по коридору в гостиную, стены которой были почти сплошь увешаны армейскими фотографиями, а свободное от них пространство занимали два скрещенных палаша и огромная тигриная шкура. В углах под стеклянными колпаками красовались шлемы британских колониальных войск. Гостиная была до отказа забита людьми и животными. Повсюду так и кишели собаки, на всех подушках сидели и лежали кошки, на подоконнике порхали какие-то птахи, а на камине высился аквариум с рыбками. Посреди лающего, мяукающего и щебечущего царства как-то особняком смотрелись тощий седоусый полковник в отставке, темноволосая дородная дама в фиолетовом платье и молодой человек с девушкой, поразительно похожие на сестру Плюшкиндт.
— Здравствуйте, дорогой доктор, — проворковал полковник, подступая ко мне с дружески протянутой рукой. — Страшно рады познакомиться с вами! Эдна столько про вас рассказывала.
А я, признаться, и не подозревал, что сестру Плюшкиндт так зовут.
— Позвольте представить вам мать Эдны!
— Дочь мне про вас все уши прожужжала, — с улыбкой сказала миссис Плюшкиндт, обмениваясь со мной рукопожатием.
— Йен меня зовут, — представился молодой человек. — Я на Би-би-си служу. Рад, что вы пришли, доктор. А это Джоан. Мы — брат и сестра Эдны.
— Просто замечательно, что вы смогли прийти, — расцвела улыбкой Джоан. — В последнее время мы все только про вас и говорили.
Я почувствовал закипающее раздражение. Надеялся спокойно поужинать, а угодил на собрание семейного клана.
— Фу, Кромвель! — осадила Джоан вертлявого фокстерьера, который старательно пытался прокусить мне лодыжку. — Неужели ты и вправду хотел куснуть доктора? Противная псина! Убью! — И она любовно потерлась носом о собачью морду. — Прелесть, не правда ли?
Я воздержался от правдивого ответа, поскольку меня так и подмывало поддеть гнусную тварь ногой. Кромвель, почувствовав мое желание, свирепо оскалился.
— Завтра у него свадьба, — пояснил Йен. — Он очень волнуется.
— Пойдемте, я угощу вас коктейлем, доктор, — позвал полковник, потирая руки. — Или мне лучше называть вас Ричард?
— Как вам угодно, сэр, я не против.
Почему-то моя реплика вызвала бурю восторга.
Мы прошествовали в столовую и расселись. Не прошло и нескольких минут, как я уже стал своим в доску. Ехал я в полной уверенности, что встретят меня с крайним подозрением, тогда как на деле папаша Эдны отнесся ко мне как к посланцу фирмы по организации лотерей, который принес ему главный выигрыш. Разговоры за ужином вращались вокруг одной-единственной темы: как и многие другие, Плюшкиндты были свято убеждены, что с врачом надо беседовать исключительно о болезнях. Сначала отставной полковник развлекал меня красочным рассказом о долго не заживавшей ране в ягодице, которую заполучил в бою под Дюнкерком. Несколько раз старый вояка порывался продемонстрировать мне шрам, и мне стоило больших усилий его удержать. Миссис Плюшкиндт вторила супругу, смакуя подробности недавно перенесенной операции по поводу удаления желчного пузыря. Джоан же просто извелась, тщетно пытаясь похвастать перенесенным в детстве карбункулом, из которого каждое утро выдавливали гной.
Первым не выдержал Йен. Обхватив голову руками, он глухо простонал:
— Только не это, Джоан.
Все посмотрели на него с изумлением.
— Но ведь Ричард — доктор! — напомнила Джоан.
— Да, но я не доктор, — пробормотал Йен, залпом осушая свой стакан. — Меня уже просто мутит от ваших россказней. — Бедняга и вправду позеленел. — Если не прекратите, меня сейчас вырвет. Ей-богу!
Плюшкиндты переглянулись, точь-в-точь как разудалая компания холостяков, которую нежданный приход священника застал в разгар смакования особо скабрезного анекдота.
— Совершенно не переношу такие разговоры, — продолжал Йен. — Это один из моих закидонов. У меня их целый ворох. Я боюсь высоты, боюсь застрять в метро, но больше всего страшусь задохнуться во время сна. Я просто соткан из таких комплексов. А началось все, когда предки отдали меня в эту паршивую частную школу…
И он углубился в пространное повествование об истории возникновения и развития своего невроза.
А вот сестра Плюшкиндт в течение всего вечера почти не раскрывала рта. Когда веселый ужин подошел к концу, женщины встали из-за стола и, поблагодарив нас с полковником за общество, удалились. Йен последовал за ними, бормоча, что должен прилечь. Полковник достал из серванта графинчик вина и с торжественным видом водрузил на стол.
— Это славный добрый портвейнчик, который я припас с армейских времен, Ричард. Думается, он тебе понравится, мой мальчик.
— Спасибо, сэр, вы очень добры. Надеюсь, вы его не специально для меня откупорили?
— А почему бы и нет, Ричард? Как-никак встреча у нас сегодня особая. — Он неожиданно крякнул от удовольствия. — Сигару хочешь?
— Благодарю вас, сэр.
Я впервые почувствовал, какие неожиданные прелести таит в себе моя профессия, если даже шапочное знакомство с медсестрой оборачивается столь сказочным приемом в ее родном доме. Закурив сигару, я блаженно развалился в мягком кресле, едва не раздавив какого-то драного кота.
— Брысь, Навуходоносор! — строго шикнул на него полковник. — Чуть доктора не напугал, паршивец!
Кот обиженно заурчал и сиганул на подоконник, распугав при этом целую стаю попугаев, канареек и каких-то полуоблезлых воробьев.
— Ткачики, — горделиво промолвил полковник, перехватив мой взгляд. — Из Индии привез.
Я изобразил интерес.
— Джавахарлал с Брахмапутрой недавно птенцов вывели, — со вздохом продолжал полковник, — но не уберегли, вот… Навуходоносор сожрал.
Молодец, подумал я. Жаль только, что не Кромвеля… Мои мечтания прервал голос полковника.
— Ты ведь, кажется, совсем недавно познакомился с Эдной? — спросил он.
— Да, сэр, всего несколько месяцев назад.
— Ничего, — произнес полковник, подмигивая. И вдруг в очередной раз ни с того ни с сего разразился смехом. — Все нормально.
Я тоже хихикнул, не желая показаться невежливым.
— Расскажи мне немного про свою работу, — попросил он. — У тебя ведь, судя но всему, блестящая карьера.
— Ну, не совсем, — сконфузился я, втайне польщенный. — Даже рассказывать-то еще особенно нечего. Получил диплом, позанимался общей практикой, потом снова вернулся в больницу Святого Суизина. В родные пенаты, так сказать. Но я твердо рассчитываю сделаться штатным хирургом.
— Замечательно!
Полковник Плюшкиндт подлил мне еще портвейна. Мы дружно выпили.
— Можно, Ричард, задать тебе… э-э… вопрос личного характера? — осведомился он.
— Конечно, сэр, — ничего не подозревая, ляпнул я. — Спрашивайте о чем пожелаете. — Впоследствии-то, конечно, я понял, что поторопился.
— Сколько ты… э-э… зарабатываешь?
— О, тут никакой тайны нет, — расхохотался я, уже находясь во власти хмельных паров. — Пока-то нас, разумеется, сэр, в ежовых рукавицах держат. За жилье и еду, правда, нам платить не приходится, ну а наличными выходит триста фунтов в год. Впрочем, года через четыре я уже должен зарабатывать больше тысячи.
Полковник обдумывал мои слова, сосредоточенно попыхивая сигарой.
— Что ж, — в конце концов согласился он, — для начала, наверное, это и неплохо.
— Да, сэр, — охотно поддакнул я, готовый в эту минуту согласиться с чем угодно.