Возвращение: Тень души
— Нет.
— Нет? Ты уверена?
— Да. Все что я хочу, это очистить…
— Я знаю.
Она знала. Его разум был открыт ей, вся эта бурная энергия, струящаяся понятно и спокойно. Она не знала, почему это было открыто ей вот так, но так было.
— Но, позволь мне посоветовать тебе, не жертвуй свою кровь какому-то умирающему вампиру; не позволяй никому пробовать ее. Это хуже чем Черная Магия…
— Хуже? — она знала, он льстил ей, но она не понимала.
— Чем больше ты пьешь, тем больше ты хочешь пить, — ответил Деймон, и на мгновение Елена увидела бурю, которую она вызвала в тех спокойных водах. — И чем больше ты пьешь, тем больше Силы, ты можешь поглотить, — добавил он серьезно.
Елена поняла, что даже не думала об этом, как о проблеме, но так и было. Она вспомнила, какие мучения вызывали попытки спрятать собственную ауру прежде, чем она научилась заставлять ее циркулировать вместе с системой кровообращения.
— Не волнуйся, — добавил он, все еще серьезно, — я знаю, о ком ты думаешь.
Он снова направился за куском ткани. Но, не зная этого, он сказал слишком много, позволил себе слишком много.
— Ты знаешь, о ком я думаю? — мягко сказала Елена, и она была удивлена тем, как опасно мог звучать ее собственный голос, как мягкие лапы тигрицы. — Не спросив меня?
Деймон попытался ловко обхитрить:
— Ну, я предположил…
— Никто не знает, о чем я думаю, — сказала Елена, — пока я сама не расскажу ему.
Она пошевелилась, заставив Деймона опуститься на колени и посмотреть на нее. С жадностью. Затем, так же, как она заставила его опуститься на колени, она же привлекла его к своей ране.
Глава 17
Елена возвращалась в реальный мир медленно, нехотя. Оказалось, она впилась ногтями в кожаную куртку Деймона и на мгновение задумалась, не останется ли после них следа — ее размышления разбились о резкий, настойчивый стук. Деймон поднял голову и зарычал.
«Мы — пара волков, разве нет?» — подумала Елена, — «сражаемся до последней капли крови».
Другая часть ее сознания добавила: «от этого стук не прекратится. Но он же предупреждал этих девушек… Этих девушек! Бонни и Мередит! Он ясно выразился, чтобы их не беспокоили. Если только дом не загорится! Но, врач — о, Боже, что-то случилось с той слабой, несчастной женщиной! Она умирает!»
Деймон все еще рычал, на его губах блестели следы крови. Но только следы, потому что ее вторая рана была полностью исцелена, так же, как и первая, пересекающая скулу. Елена не ведала, сколько времени прошло с тех пор, как она притянула Деймона к себе, чтобы он излечил порез поцелуем.
Сейчас, когда ее кровь текла по его венам, и ему помешали насладиться этим, он напоминал дикую черную пантеру в ее объятиях. Она не представляла, удастся ли ей остановить или хотя бы придержать его, не воспользовавшись своей безграничной Властью над ним.
— Деймон! — сказала она громко. — Там, за дверью — наши друзья. Помнишь? Бонни, Мередит и целитель.
— Мередит, — изрек Деймон, и снова его верхняя губа приподнялась, обнажая пугающе длинные клыки.
Он до сих пор был не в себе.
«Если бы сейчас перед ним стояла Мередит, его бы это не испугало», — думала Елена… да, она знала, что ее рациональная, заботливая подруга заставляла Деймона нервничать. Они настолько по-разному смотрели на мир. Она раздражала его, как камешек в ботинке. Но сейчас он был в таком состоянии, что мог избавить себя от этой занозы, оставив за собой растерзанное тело Мередит.
— Отпусти меня посмотреть, — сказала она, как только стук повторился… Как их остановить? Ей и так непросто. Объятия Деймона лишь окрепли.
Она ощутила прилив нежности, потому что знала — сжимая ее в объятиях, он больше усилий тратил, чтобы сдерживаться, не желая навредить ей, как мог бы, если применил десятую часть силы, заключенной в стальных мускулах. От волны чувств, захлестнувшей ее с головой, на краткий миг она беспомощно закрыла глаза, но Елена понимала, что из них двоих она должна быть голосом разума.
— Деймон! Может, они хотят предупредить нас о чем-то… может, Ульма умерла…
Упоминание смерти отрезвило его. Глаза сузились, кроваво красный свет, просачивающийся сквозь кухонные жалюзи, отбрасывал на его лицо столбики алого и черного цвета, придавая ему еще больше красоты — и больше демонизма — чем всегда.
— Ты останешься здесь.
Решительно произнес Деймон, и не думая изображать из себя «хозяина» или «джентльмена». Сейчас он был диким зверем, защищающим свою самку — единственное создание на земле, которое не было для него ни конкурентом, ни пищей. Смысла спорить с ним не было, не в таком состоянии. Елена останется здесь. Деймон уйдет и сделает все, что от него потребуется. А Елена пробудет здесь столько, сколько он посчитает нужным. Елена искренне не понимала, кому принадлежат последние мысли. Она и Деймон по-прежнему пытались распутать клубок своих эмоций. Елена решила присматривать за ним, и только если он действительно станет неуправляемым…
«Ты не захочешь видеть меня неуправляемым».
Резкий переход от необузданного животного инстинкта к превосходству хладнокровного и полностью овладевшему собой сознания оказался страшнее, чем когда он был не прирученным зверем. Она не знала, был ли Деймон самой здравомыслящей личностью из всех, с кем она была знакома или просто по части сокрытия собственной дикости ему не было равных. Она соединила кончики разорванной блузки и наблюдала, с какой естественной грацией он достиг двери и затем, внезапно и яростно, чуть не сорвал ее с петель. Никто не ввалился внутрь; никто не подслушивал их личный разговор.
Но Мередит стояла, одной рукой удерживая Бонни, и подняв другую, намереваясь постучать снова.
— Да? — спросил Деймон ледяным тоном. — Кажется, я говорил вам…
— Говорил. И вот… — вставила Мередит, хотя в данный момент перебить Деймона было равносильно попытке самоубийства.
— И вот, что? — прорычал Деймон.
— Снаружи собралась толпа, угрожающая спалить дотла все здание. Не знаю, горюют ли они по Дрозне или недовольны тем, что мы увели Ульму, но они явно в бешенстве, и у них есть факелы. Я НЕ хотела прерывать лечение Елены, но доктор Меггар сказал, что его они не послушают. Он человек.
— Он был рабом, — добавила Бонни, освобождаясь из крепкой хватки Мередит. Подняв на Деймона свои лучистые карие глаза, она протянула к нему руки: — только ты можешь спасти нас, — проговорила она, озвучивая послание, что несли ее глаза. Это значило, что обстоятельства сложились крайне серьезно.
— Ладно, ладно. Я позабочусь о них. Вы позаботитесь об Елене.
— Конечно, но…
— Нет.
Деймон не был похож на себя, может, тому виной была ее кровь и свежи в памяти события, от которых Елена до сих пор была не в состоянии внятно сформулировать предложение, или же он как-то преодолел свой страх перед Мередит. Он положил руки на ее плечи. Он был выше ее только на полтора или два дюйма, так что без проблем мог посмотреть ей в глаза.
— Ты лично позаботишься о Елене. Трагедии происходят здесь ежеминутно: непредсказуемые, ужасающие, смертельные трагедии. Я не хочу, чтобы с Еленой что-то случилось.
Мередит долго смотрела на него. Прежде, отвечая на вопрос, касающийся непосредственно Елены, она бы посовещалась с ней хотя бы взглядом, но не в этот раз.
— Я буду оберегать ее, — просто сказала она. Голос ее был тихий, но, тем не менее, говорил о многом. От ее позы, от тона веяло невысказанное «ценой своей жизни», — и это не выглядело театрально.
Деймон отпустил ее, шагнул к двери, и, не оглянувшись, исчез из поля зрения Елены.
Но его голос ясно прозвучал в ее голове: «Если существует хоть один способ защитить тебя, ты будешь в безопасности. Клянусь».
Если существует хоть один способ защитить ее.
Чудесно.
Елена тщетно пыталась расшевелить свой мозг. Мередит и Бонни смотрели на нее. Елена глубоко вздохнула, на мгновение перенесясь в старые добрые времена, когда девушку, недавно побывавшую на свидании, осаждали долгими расспросами и тщательным разбором полетов.