Кузяр-бурундук и Инойка-медведь

Виталий Валентинович Бианки 
Кузяр-Бурундук и Инойка-Медведь 
Прежде Кузяр-Бурундук был весь жёлтый, как кедровый орешек без скорлупки. Жил он - никого не боялся, ни от кого не прятался, бегал где хотел. 
Да раз ночью поспорил с Инойкой-Медведем. А маленькому с большими знаешь, как спорить: и выспоришь, да проиграешь. 
Спор у них был: кто первый утром солнечный луч увидит? 
Вот взобрались они на пригорышек и сели. 
Инойка-Медведь сел лицом в ту сторону, где утром из-за леса солнцу вставать. А Кузяр-Бурундук сел лицом туда, где вечером солнце зашло за лес. Спиной к спине сели и сидят - ждут. 
Перед Кузяром-Бурундуком высокая гора поднимается. Перед Инойкой-Медведем лежит долина гладкая. 
Инойка-Медведь думает: 
"Вот глупый Кузяр! Куда лицом сел! Там до вечера солнца не увидишь". 
Сидят, молчат, глаз не смыкают. 
Вот стала ночь светлеть, развиднелось. 
Перед Инойкой-Медведем долина чёрная лежит, а небо над ней светлеет, светлеет, светлеет... 
Инойка и думает: 
"Вот сейчас падёт на долину первый лучик, - я и выиграл. Вот сейчас..." 
А нет, всё ещё нету лучика. Ждёт Инойка, ждёт... 
Вдруг Кузяр-Бурундук за спиной у него как закричит: 
- Вижу, я вижу! Я первый! 
Удивился Инойка-Медведь: перед ним долина всё ещё тёмная. 
Обернулся через плечо, а позади-то макушки горы так солнцем и горят, так золотом и блещут! 
И Кузяр-Бурундук на задних лапках пляшет - радуется. 
Ой, как досадно Инойке-Медведю стало! Проспорил ведь малышу! 
Протянул тихонько лапу - цоп! - за шиворот Кузяра-Бурундука, чтоб не плясал, не дразнился. 
Да рванулся Кузяр-Бурундук, - так все пять медвежьих когтей и проехали у него по спине. От головы до хвоста пять ремешков выдрали. 
Шмыгнул Кузяр-Бурундук в норку. Залечил, зализал свои раны. Но следы от медвежьих когтей остались. 
С той поры робкий стал Кузяр-Бурундук. Ото всех бегает, по дуплам, по норкам прячется. Только и увидишь: пять чёрных ремешков мелькнут на спинке и нет его.