Гостья из тьмы

 
Глава 3
Первые лучи солнца, проникшие в комнату сквозь щели ставен, коснулись лица Дженни, приятно согревая кожу. Она медленно выплывала из глубокого, освежающего сна. Впервые за долгие месяцы этой ночью она не видела снов о муже и сыне. Ей стало грустно. Казалось, что Пит и Бен уходят от нее, их образы тают, улетая легкой дымкой. Боль от потери постепенно притуплялась – время и расстояние делали свое дело.
Она достала из-под подушки их фотографию и с болью всмотрелась в дорогие лица. Поцеловала и убрала в сумку. В ее памяти они навсегда останутся живыми!
Миссис Кин громко всхрапнула, а потом вдруг с подушки приподнялась растрепанная голова. Заплывшие глаза были сонными.
– Уже утро? – хрипло спросила она.
– Да, солнце встает здесь рано, – ответила Дженни, расчесывая волосы щеткой.
– Слишком рано, еще только пять утра, – проворчала миссис Кин и села, сладко потягиваясь. – Интересно, во сколько же у них здесь завтрак?
Дженни собрала волосы на затылке и заколола их черепаховым гребнем. К тому времени, когда миссис Кин вернулась из туалета, она была уже умыта, одета и готова к выходу.
Оказалось, что завтракают в «Королеве Виктории» тоже рано. Уже в семь часов в столовой было шумно и витали аппетитные запахи. Столы были аккуратно застелены клетчатыми клеенками и накрыты для завтрака. За ними сидели вчерашние пассажиры вместе с пастухами и стригалями, которые задержались в отеле на ночь.
– Ку-у-у! – громкий призыв миссис Кин перекрыл шум столовой. – Сюда, милочка! Я заняла для вас место!
Не успела Дженни добраться до него, как Лорейн молча водрузила на стол перед ней тарелки с бифштексом, яйцами и картошкой фри.
– Я обычно так плотно не завтракаю, – ужаснулась Дженни. – Только кофе, пожалуйста.
– У нас здесь кофе нет, но могу принести чаю. Это вам не Сидней, дорогуша, – буркнула Лорейн, забирая тарелки.
Скоро она вернулась назад с маленьким чайником в руках и поставила его на стол, но не ушла, а, подбоченившись, молча смотрела на Дженни. В столовой воцарилась тишина. Все уставились на девушек. Миссис Кин рядом шумно перевела дыхание.
– Слушай, почему бы тебе не убраться отсюда подальше? – наконец бросила Лорейн и, быстро повернувшись, выбежала из столовой.
Дженни нервно рассмеялась, пряча неловкость. Ей было досадно, что она опять попала в такое нелепое положение.
– И еще раз подвергнуть себя пытке в этом драндулете? Нет уж, спасибо! – громко сказала она, обращаясь в основном к затихшему залу.
Все с облегчением рассмеялись ее шутке, и вскоре послышались обычные разговоры и звон посуды. Но Дженни знала, что неправильно начала здешнюю жизнь. В буше женщин очень мало, и глупо настраивать против себя первую же из них, с которой повстречалась.
Миссис Кин через час уехала дальше на старом автобусе. Дженни помахала ей рукой и устроилась на веранде со своим альбомом. Ей не терпелось начать рисовать. Здесь было столько всего, что просилось на бумагу! Цвета были простыми, но любой из них, в зависимости от света и тени, создавал удивительно богатые сочетания красного, коричневого, оранжевого и желтого. Невозможно было передать это разнообразие карандашами и пастелью, и она снова жалела, что не взяла с собой холсты и краски.
Дженни полностью погрузилась в работу, заполняя один лист за другим, когда вдруг на альбом упала тень.
– Миссис Сандерс?
Она не слышала, как он подошел, но его мягкий, протяжный голос не испугал ее. Дженни подняла голову и сразу погрузилась в большие серые глаза с зелеными и золотистыми крапинками, окаймленные длинными черными ресницами. Лицо под полями шляпы было загорелым и резко очерченным. Длинный прямой нос, чувственные губы с затаенной улыбкой в уголках, подбородок с ямкой посередине. На вид ему было около тридцати лет.
– Я Брет Уилсон. Извините, что задержался, но на ферме сейчас много работы.
– Добрый день, – выдавила она, переводя дыхание. Так этот высокий красавец – ее управляющий? Неудивительно, что Лорейн так охраняет свою собственность. – Меня зовут Дженни, – спохватилась она и протянула руку. – Рада наконец познакомиться с вами.
Брет ответил на рукопожатие, но быстро убрал руку.
– Предпочитаю называть вас миссис Сандерс. Здесь любят посплетничать, а вы – моя хозяйка, – сказал он.
Дженни была озадачена. В Австралии крайне редко называли друг друга по фамилиям, даже своих работодателей. Но что-то в его взгляде удержало ее от дальнейшего разговора на эту тему.
– Наверное, вы торопитесь обратно? Я постараюсь вас не задерживать…
Брет покачал головой:
– Не спешите. Мне бы еще хотелось выпить пару кружек пива. Хотите, пришлю одну и вам сюда? Лорейн принесет.
Дженни пожала плечами:
– Договорились, мистер Уилсон. Но не застревайте там надолго. Мне не терпится увидеть Чурингу!
Он сдвинул шляпу на затылок и, усмехнувшись, произнес своим певучим голосом:
– Не волнуйтесь, Чуринга никуда от вас не денется.
Высокая статная фигура скрылась за дверью бара, а Дженни снова открыла свой альбом. Нужно уметь пользоваться каждым мгновением, даже если все идет не совсем так, как хотелось бы.
Послышалась быстрая дробь каблучков по деревянному полу, и на веранде появилась Лорейн. Она была возбуждена, глаза сверкали.
– Вот вы где! Ваше пиво, дорогуша. Брет передал, что немного задержится, – победно заявила она, и через мгновение дверь за ней со стуком захлопнулась.
– Глупая корова! – буркнула Дженни.
Пиво было таким же ледяным, как вчерашний взгляд Лорейн, – не то что сегодняшний огонь в глазах. Брету Уилсону лучше поторопиться! Она не собирается торчать тут целый день только потому, что у него, видите ли, свидание с официанткой. Пусть выпьет свои две кружки – и достаточно. Дольше она ждать не намерена – пойдет и вытащит его за шкирку!
Но, допив пиво, Дженни немного успокоилась, к ней даже вернулось чувство юмора. Она вспомнила, как это бывало у них с Питом, когда они только поженились. Как они урывали каждую минутку, лишь бы побыть вдвоем, как ныряли в постель, не расстилая ее, потому что руки не могли оторваться друг от друга…
Дженни вздохнула. Ей было так хорошо с Питом, что даже мысль о чьих-то чужих руках, о чужом запахе разбивала ей сердце, вызывая в душе яростное сопротивление. Она крепко сжала голову руками, возвращая себя в настоящее. Нет смысла думать о таких вещах. Только опять растравлять боль…
Дженни осмотрелась. Ее внимание привлек старый рудокоп, сидевший в кресле-качалке в дальнем конце веранды. Карандаш художницы быстро забегал по бумаге, и она начисто забыла о Брете и Лорейн. Старик был прекрасной моделью – он почти не шевелился, уставившись вдаль. Шляпа была сдвинута далеко на затылок, поэтому весь профиль этого выразительного лица был хорошо виден.
– И вправду похоже! Не знала, что вы умеете рисовать, миссис Сандерс.
Лорейн широко улыбалась, и Дженни улыбнулась в ответ. Она решила, что это ветка мира, протянутая ей. Очевидно, Лорейн убедилась, что по-прежнему крепко держит Брета в своих руках и им с Дженни нечего делить.
– Вы бы могли попытаться продавать свои работы в галерее в Брокен-Хилле, если хотите остаться здесь жить. Туристы любят такие вещи и хорошо раскупают их. Может, вам удастся подзаработать.
Дженни хотела сказать, что ее работы уже довольно давно известны по всей Австралии и хорошо раскупаются, но сдержалась: Лорейн могла подумать, что ей хотят утереть нос.
– Я рисовала, чтобы скоротать время, – просто сказала она.
Лорейн, опираясь руками на спинку кресла, внимательно следила, как Дженни заканчивает рисунок.
– Ну, вылитый старина Джо! – наконец воскликнула она с восхищением. – Даже нижняя губа оттопырена. У него всегда так бывает, когда он задумается.
Дженни вырвала лист с портретом из альбома и протянула Лорейн.
– Раз вы так считаете, тогда он ваш, Лорейн. Примите от меня в подарок.