Сожженное сердце (СИ)

- Вы, господа недоученные маги, раплодили нечисть, которая сжирала нас всех изнутри, а он единственный выживший в битве с ней. Ему можно все.
- А господина Саринтена, лорда Грифского, вы приказали повесить за меньшее.
- Что позволено Юпитеру, то не позволено его быку.
В итоге Слен был замечен, но оставался в одиночестве. И так и простоял бы он спокойно с бокалом вина, если бы не такой знакомый, но жутко ненавистный и одновременно любимый голос:
- Разрешите вас пригласить...
*** За две недели до бала в посольстве эльфов в государстве людей***
Эльф как всегда сидел в кабинете, перебирая письма и договора. Переговоры с гильдией мастеров каменного дела были сложными. Эти люди не терпели никаких изменений и поэтому переговоры затянулись на очень долгое время, но все же договор о поставке обработанного камня для дорог эльфийского государства был подписан, хоть и с большим скрипом, на выгодных для эльфов условиях. Теперь же, перед балом в честь принца и наследника, следовало доделать запущенные дела, да и дела самого посольства требовали внимания, именно поэтому явление прихрамывающего сына не вызвало у эльфа бури восторга. Старший эльф уже готов был слушать об очередном неугодном сыну человечке, о его новых пассиях и многую другую чушь, которая кажется в юности такой важной, когда младший вдруг заявил то, от чего блондинистый эльф чуть было не поседел.
- Я женюсь!
- Чего?
Решимость в голосе сына пугала Соэлена.
- Правда, он пока еще не знает.
- Кто?
- Мой жених.
- А на ком ты женишься?
- На учителе.
- А кто твой жених?
- Учитель.
- И кто не знает?
- Да мой классный.
- Так. Ты женишься на учителе, а твой жених учитель не знает, что твой классный не знает, что ты женишься на учителе?
- Ну, немного не так, но да.
- А можно вопрос?
- Давай.
Соэлен был сбит с толку.
- А нахрена?
- Я спор не могу проиграть...
- И?
- Чтобы его выиграть, надо завалить учителя, а он не ложится ни с кем. Он вообще нас, в мысле эльфов, за грязь под ногами считает. У меня по его предмету такие хвосты... еще ни один эльф нормально у него экзамен не сдавал, все по несколько раз ходили на пересдачу. А еще на него пари есть. Так там уже больше миллиона золотом набралось, уже даже поверенного наняли.
- Так, и кто же он?
- Человек.
- Ты хочешь связать свою жизнь с человеком?
- Папа, ему уже за пятьдесят. Устроим простой брак, не магический, максимум лет тридцать, и я свободен.
- Знаешь, а может он и прав?
- В смысле?
- А чем ты лучше всякой швали? Ты не даешь ему выбора, решая о замужестве за него. Ты рассуждаешь о нем, как о бездушном куске мяса, которое через тридцать лет сгниет и даже запаха не оставит. Может, он прав, и ты, как грязь под ногами, не стоишь большего, кроме как стряхнуть с сапог?
- Папа, как ты можешь?
Младший эльф был безумно возмущен.
- Знаешь, я ведь любил. Любил человека. Вот только в его любовь я не поверил, и сделал ошибку, о которой сейчас очень жалею.
- Папа, я должен выиграть это пари! Ну давай, ты посмотришь на него и не будешь против. Да на него никто больше не позарится, а тут он хоть не холостяком помрет.
И не слушая возражений отца, эльфенок открыл на столе окно в мир. Окно представляло собой круглую воронку тумана, что закручиваясь, приносила на витках изображение того, что в данный момент делает объект, на который она настроена. Чуть покрутившись, воронка начала передавать картинку. На ее поверхности отразился человек, стоящий боком. Он жарил себе завтрак, стоя у плиты в халате и брюках, но босой и в фартуке, закрывающем торс. Он выглядел очень по домашнему, мокрые волосы заправлены за ухо, а на губах милая улыбка. Старший эльф затаил дыхание и не обращал внимание на бубнеж сына, а ведьмак, как почуяв внимательный взгляд, повернул голову, являя взгляду эльфа свои шрамы и незрячий глаз. Как только изображение померкло, эльф начал дышать, а его сын чуть ли не забегал по кабинету.
- Убедился?
- Не трогай его.
- А свадьбу большу... чего?
- Не трогай Слена.
- Откуда ты?...
- Это он, моя любовь.
Задумчивый эльф вышел из кабинета, оставив сына в шоковом состоянии. Как только дверь закрылась, он сел в кресло, но боль в филейной части мигом поставила его на ноги и заставила догнать отца, дабы выпытать все то, что он умалчивает.
И вот прошло уже две недели, бал, на который пригласили эльфа, был в самом разгаре, и тот уже думал удалиться, все приличия уже соблюдены, пока не заметил знакомую прямую осанку сидящего на балконе человека. Чуть помедлив, он подошел к нему и дрогнувшим голосом предложил: