Мой опасный возлюбленный

— Томас, — прервала его Инес, — через десять часов будет неделя, как мы знакомы.
— Но ведь мы встречались несколько месяцев назад, - возразил Томас.
Она с улыбкой продолжила:
— Я всегда принимаю решения очень медленно и обдуманно.
— Уверен, что на работе тебе приходилось принимать мгновенные решения, когда ситуация была критической.
— События, происходившие после нашей встречи, были далеко не идеальными: поиски, нападения, переживания за Маргарет...
— Инес, — озабоченно прервал он ее.
— Это был период давления и стресса. Образно выражаясь, мы жили в скороварке с момента твоего приезда.
— Да, но...
— В течение этой недели я видела тебя обеспокоенным, разъяренным, сердитым, усталым...
— Инес, — вновь попытался вставить словечко Томас.
— И несмотря на все это, — продолжила она, — ты заставлял меня смеяться, и за всю эту неделю я испытала больше радости, чем за всю свою жизнь. Ты ободрял меня и поддерживал, ты был любящим и заботливым, внимательным и милым по отношению ко мне.
— Если не считать того эпизода в переулке, в Амстердаме, — виновато заметил он. — И мне искренне жаль, что я так грубо приставал к тебе. Я бы ничего подобного не сделал, если бы не...
— Томас, — прервала его Инес, — я пытаюсь сказать, что люблю тебя.
— Это правда? — спросил Томас и расплылся в улыбке. — Так почему же ты сказала Терри, что хочешь отложить обращение?
— Дело было не в тебе, а в той боли, с которой связано обращение, — ответила она, поморщившись, и затем призналась: — Я не люблю боль, Томас. Я имею в виду, что это у меня настоящая фобия. Всю свою жизнь я избегала любых ситуаций, которые могли быть связаны с болью. Моему дантисту даже приходится давать мне наркоз, чтобы запломбировать зуб. — Инес пожала плечами. — Я, вероятно, тянула бы с обращением, сколько могла, но ты вынужден был пойти на это, чтобы спасти мне жизнь. По правде говоря, Блонди, возможно, оказал нам обоим услугу, ускорив события, которые вынудили тебя поторопиться с моим обращением.
— Ускорив события? — повторил он, шагнул к ней, обнял ее за талию и уткнулся носом ей в шею, а затем пробормотал: — Мне так нравится, когда ты используешь книжные слова.
Инес хихикнула, обняла его за плечи и напомнила:
— В прошлый раз ты сказал, что тебе нравится, когда я неприлично выражаюсь.
— Так оно и есть, — заверил Томас, подхватывая ее на руки, и добавил: — Мне также нравится, когда ты отчитываешь меня по-португальски. Думаю, мне просто нравится слышать, как ты говоришь, нравится слушать твой голос.
Инес лукаво улыбнулась, когда он понес ее к кровати.
— И это здорово, потому что тебе придется слушать меня очень долго.
— Это звучит как угроза, — весело произнес Томас, ставя ее на ноги возле кровати. — Но, поверь мне, это не так. Я с удовольствием проведу несколько столетий, слушая, как твой голос заполняет тишину.
— Ты такой милый, — прошептала Инес, погладив его по щеке, и посмотрела на дверь, когда до них донесся приглушенный звук закрываемой двери в ванную. — Мы должны спуститься вниз, чтобы присоединиться костальным.
— Мы ничего не должны. Обращение — процесс болезненный и травматический. Твоему телу многое пришлось претерпеть, и ты нуждаешься в отдыхе, — сказал Томас, развязывая поясок ее халата.
— Говоришь, отдохнуть? — спросила его Инес, когда он, развязав пояс, начал снимать с нее халат.
— О да. — Томас стянул халат с ее плеч и начал целовать одну грудь, в то время как его рука обхватила другую.
Его губы коснулись быстро встрепенувшегося соска, и Томас сказал: — Разве ты не слышала, что говорила Терри? Бастьен не выпускал ее из постели целую неделю после обращения. И для этого была веская причина.
— Уверена, что была, — сказала Инес, но его губы сомкнулись, обхватив сосок и слегка потянув его, и ее слова прозвучали почти со вздохом, а не иронически, как она намеревалась.
Выпустив сосок из губ, Томас выпрямился и снова поцеловал ее.
— Конечно же, я составлю тебе компанию, на случай если вдруг возникнут какие-либо непредвиденные трудности.
— Какая забота!.. — выдохнула Инес, когда он подхватил ее под ягодицы и, приподняв, прижал к своему внезапно напрягшемуся в джинсах Маленькому Томасу.
— Маргарет правильно меня воспитала, — заверил он Инес, укладывая ее на кровать.
Ее смешок Томас заглушил поцелуем.