ИЛИ – ИЛИ

– Дэгни?
– Привет, Хэнк. Я вернулась.
– Ты где?
– У себя в кабинете.
Она поняла все, что он хотел сказать, но не сказал во время ненадолго воцарившегося молчания. Потом он сказал:
– Пожалуй, мне пора начать раздавать взятки, чтобы получить руду и лить для тебя рельсы.
– Да. И как можно больше. Ничего, если это будет не металл Реардэна. Это может быть… – Краткую паузу было трудно уловить, но в это время Дэгни успела подумать: «Рельсы из металла Реардэна – для того, чтобы вернуться в эпоху до стали? А может, еще дальше, во времена деревянных рельсов, на которые накладывались железные пластинки?» – Это может быть сталь любого качества – все, что ты в состоянии мне дать, – закончила она.
– Хорошо. Дэгни, ты знаешь, что я уступил им свой металл? Я подписал дарственный сертификат.
– Да, я знаю.
– Я капитулировал.
– Кто я такая, чтобы обвинять тебя? Разве я не капитулировала?
Он ничего не ответил, и она продолжила:
– Хэнк, думаю, им безразлично, остался ли на земле хоть один поезд или доменная печь. Нам – небезразлично. Они удерживают нас силой нашей любви, и мы будем им платить, пока есть малейшая возможность не дать остановиться последнему колесику – во имя человеческого разума. Мы будем держать его на плаву, словно тонущего ребенка, и, когда пучина поглотит его, уйдем на дно вместе с последним колесом и последним здравым суждением. Я знаю, за что мы расплачиваемся, но сейчас цена не имеет значения.
– Я знаю.
– Не бойся за меня, Хэнк. Завтра утром я буду в порядке.
– Я не буду за тебя бояться, дорогая. Я приеду к тебе сегодня вечером.