БЕЗ ПРОТИВОРЕЧИЙ
Рабочие закончили еду, расплатились и вышли, каждый из них оставил десять центов чаевых. Дэгни наблюдала, как мужчина убрал их тарелки, сунул в карман своей белой куртки десятицентовые монеты, вытер стойку и все это с необыкновенной точностью и быстротой. Затем он повернулся и взглянул на нее. Взгляд его ничего не выражал, даже намерения завязать разговор, но она была уверена, что он уже давно отметил ее нью-йоркский костюм, туфли-лодочки на высоком каблуке, ее вид женщины, которая не теряет времени даром; его холодные, проницательные глаза, казалось, говорили ей, что он понимает, что она не местная жительница, и ждет, когда она раскроет свои намерения.
– Как идут дела? – спросила она.
– Отвратительно. На следующей неделе хотят закрыть медеплавильный завод Леннокса, а значит, и мне пора закрываться и двигать отсюда. – Его голос звучал четко, безлично-обходительно.
– И куда?
– Еще не решил.
– А чем бы вам хотелось заняться?
– Не знаю. Я подумываю открыть гараж, если найду где-нибудь подходящее место.
– О нет! Вы слишком хорошо все здесь делаете, чтобы менять работу. Вы не должны хотеть стать кем-то кроме повара.
Странная тонкая улыбка тронула его губы.
– Нет? – вежливо спросил он.
– Нет! А как бы вам понравилась работа в Нью-Йорке? Он изумленно взглянул на нее.
– Я вполне серьезно. Я могу дать вам работу на большой железной дороге – заведовать отделом вагонов-ресторанов.
– Могу ли я спросить, чему этим обязан?
Она подняла гамбургер в белой бумажной салфетке:
– Вот одна из причин.
– Благодарю вас. А каковы следующие?
– Я полагаю, вы не жили в больших городах, иначе вы знали бы, до чего жутко трудно найти компетентного человека для какой-либо работы.
– Я немного слышал об этом.
– Так что ж? Как насчет моего предложения? Нужна ли вам работа в Нью-Йорке за десять тысяч долларов в год?
– Нет.
Радость от того, что она нашла мастера своего дела и способна вознаградить его за мастерство, завела ее слишком далеко. Дэгни, пораженная, молча смотрела на него.
– Мне кажется, вы меня не поняли, – наконец произнесла она.
– Вполне понял.
– И вы отказываетесь от такой возможности? – Да.
– Но почему?
– По причинам личного характера.
– Зачем вам работать вот так здесь, если вы можете получить работу получше?
– Я не гонюсь за работой получше.
– Вы что, не хотите подняться вверх и делать деньги?
– Нет. Но почему вы настаиваете?
– Потому что я не переношу тех, кто попусту растрачивает свои способности!
Он медленно и многозначительно произнес:
– И я тоже.
То, как он произнес эти слова, затронуло в ее душе какую-то струну, отозвавшуюся в них обоих глубоким общим чувством; это сломало в ней ту сдержанность, которая всегда мешала ей просить о помощи.
– Меня тошнит от них! – Ее испугал собственный голос, это был непроизвольно вырвавшийся крик души. – Я так изголодалась по людям, которые способны созидать, чем бы они ни занимались!
Она прикрыла глаза ладонью, пытаясь совладать со взрывом отчаяния, которого не позволяла себе даже в мыслях; она не знала, насколько оно велико и как мало у нее осталось сил после этих поисков.
– Извините, – тихо сказал он. Это прозвучало не как извинение, а как констатация разделенного чувства.
Она подняла голову и взглянула на него. Он улыбнулся, и она поняла, что эта улыбка предназначена для того, чтобы показать, что он также переступил сковывавший его барьер. В его улыбке она прочла легкую вежливую насмешку. Он сказал:
– Но я не верю, что вы проделали весь этот путь из Нью-Йорка, лишь бы поохотиться на поваров со Скалистых гор для железной дороги.
– Нет, я приехала ради кое-чего еще. – Она подалась вперед, твердо поставив локти на стойку, вновь чувствуя себя спокойной, полностью владея собой, понимая, что перед ней достойный противник. – Не помните ли вы, тому уже лет десять, молодого инженера, работавшего в «Твентис сенчури мотор компани»?
Она считала секунды его молчания. Она не могла определить, в чем заключалась особенность его взгляда, разве что в нем присутствовала особая внимательность.
– Да, помню, – ответил он.
– Не могли бы вы сообщить мне его имя и адрес? – Для чего?
– Страшно важно, чтобы я нашла его.
– Этого человека? И что в нем такого уж важного?
– Он самый важный человек в мире.
– Разве? И почему?
– Вы что-нибудь знали о его работе? – Да.
– Разве вы не знаете, что он натолкнулся на идею, следствия которой чрезвычайно важны?
Он помолчал секунду, прежде чем сказать:
– Могу ли я спросить, кто вы?
– Дэгни Таггарт. Я вице-прези…
– Да, мисс Таггарт. Я знаю, кто вы. – Он произнес это почтительно и отстранение. Но выглядел он как человек, который нашел ответ на ряд вопросов, возникших в его голове, и теперь больше уже не удивляется.
– Тогда вы понимаете, что мой интерес к этому не просто любопытство, – сказала она. – Я в состоянии дать ему шанс, в котором он нуждается, и я готова заплатить столько, сколько он запросит.
– Могу ли я спросить, в чем состоит ваш интерес к нему?
– Мне нужен его двигатель.
– Как вам удалось узнать о его двигателе?
– Я нашла его останки в развалинах завода «Твентис сенчури». Их недостаточно, чтобы суметь восстановить двигатель или узнать, как он действует. Но совершенно достаточно, чтобы понять, что он работал и что это изобретение может спасти мою железную дорогу, страну и экономику всего мира. Не просите меня рассказать вам теперь же, каких усилий мне стоило найти этот двигатель и вести розыски его изобретателя. Это не имеет никакого значения, как для меня сейчас не важны моя жизнь и моя работа, сейчас уже ничто не важно, за исключением того, что я должна его найти. Не расспрашивайте меня и о том, как мне удалось разыскать вас. Вы конец моего пути к нему. Назовите его имя.
Он выслушал все, не пошевелившись, глядя прямо на нее, его внимательные глаза, казалось, впитывали каждое ее слово и осторожно отбрасывали их после оценки, не давая ей возможности понять, зачем это он делает. Его молчание продлилось долго. Потом он произнес: