Генерал его величества
— Можно будет заменить поршневой парогазовый двигатель на реактивный, в котором нечему ломаться. И сильно упростить автомат глубины.
— Интересная идея, сделать подводную ракету… Ладно, пробуйте. По ракетным двигателям свяжитесь с нашим начальником Остехбюро Поморцевым, у него уже есть наработки. Да, и последнее. «Мономах» где, в море? А то я что-то ничего на него похожего с воздуха не видел.
— Да, он в очередном испытательном походе. После изменения формы носовой оконечности скорость поднялась до семнадцати узлов, теперь ему бы еще котлы заменить на водотрубные…
— Заменим котлы — захочется заменить машины на трехцилиндровые. Заменим машины — как раз к тому времени новые котлы подойдут. Опять заменим котлы — машины перестанут им соответствовать, придется менять их на турбины… Так что пусть войну встречает как есть, а уж после решим, если он не утонет, на модернизацию его, в музей или еще куда. А с мореходностью у него теперь как?
— Георгий Андреевич, ну что я могу сказать про мореходность по результатам походов в Черном море, да еще летом? Подождем, как он покажет себя в океане. Да, у меня к вам еще один вопрос. Ваши сварочные агрегаты показали себя просто незаменимыми, я взял на себя смелость подготовить еще пятнадцать сварщиков. Так что теперь агрегатов не хватает, а учитывая, что на кораблях они тоже необходимы, не хватает сильно.
— Хорошо, пришлю пяток старых, с двухтактными двигателями, и два новых, с тринклерами. Один новый потом станет штатным оборудованием на «Мономахе». Подлодкам подойдут двухтактники, они легче и компактней, а для катамаранов я сделаю совсем маленькую разновидность с мотоциклетным движком. Ну вы можете не торопиться все необходимое прямо сейчас вспоминать, улетаю я только завтра утром.
— Да, у меня к вам есть еще один вопрос, но для его обсуждения придется пройти в мой кабинет.
Мы прошли.
Я ожидал, что Налетов покажет мне чертежи или даже модели чего-нибудь, но он просто закрыл изнутри дверь на ключ и сказал:
— Этот вопрос имеет отношение к радиооборудованию. — «Ай да молодец, — подумал я, — даже в беседе со мной ни на йоту не отступает от инструкций по обеспечению секретности!» — Я изучил блок-схему радиостанции, — продолжил Налетов.
Тут надо пояснить, что всю радиоаппаратуру я разбил на функциональные блоки для облегчения ремонта. Усилитель низкой частоты, усилитель высокой, приемный контур, передающий… Все они оформлены как черные ящики и имели систему самоликвидации.
— Так вот, меня заинтересовал усилитель низкой частоты. Как я понял, он получает очень слабый сигнал, со входного контура или микрофона, и усиливает его в десятки раз. Я не ошибаюсь?
— Нет, продолжайте.
— Если поставить чувствительный микрофон в подводной части лодки, то, заглушив все свои двигатели, можно будет слушать работу чужих, под водой ведь звук распространяется очень хорошо. Вряд ли удастся точно определить расстояние и направление, но хотя бы знать о наличии неподалеку корабля — и то немало.
— Блин, и как же это я сам не подумал, — сокрушенно покачал головой я, — будет вам гидроакустический локатор и эхолот заодно, расстояние до дна мерить. Кстати, и расстояние, и направление до судна можно будет оценить довольно точно. В общем, через пару недель я вам пришлю чертежи посадочных мест этой аппаратуры, а месяца через полтора ее саму.
ГЛАВА 4
Мои каникулы, ну прямо как лет сорок и более назад, кончились первого сентября. И продолжались они не две недели, как я без особых на то оснований надеялся, и даже не неделю, как планировал. Два дня в Ливадии, потом утром — в «пересвет» и на взлет, а вечером — посадка в Георгиевске.
В Ливадии я отоспался и отъелся. Николая там не было, он старался не злоупотреблять встречами со своей матерью, которая как раз в это время там находилась. Перед посадкой я с некоторой тревогой думал, что мне не дадут никакого покоя, но Мари, присмотревшись ко мне (десять дней я почти не вылезал из самолетов — это все-таки сказывается), в приказном порядке велела мне приступать к отдыху и ни о чем не думать. В результате я два дня ел и спал, причем ел в компании императрицы, а спал в основном один. В ее же компании пару раз сходил на море искупаться. Предлагал и Мари, но она вполне ожидаемо отказалась, уточнив, что, может быть, со временем она и проникнется моей свободой взглядов, а пока ее вполне устраивает купальня во дворце. По-моему, она просто не умела плавать. Но зато, как выяснилось, она умела неплохо думать. Я только сейчас заметил, что Мари теперь старается одеться и подкраситься так, чтобы это ее старило! Точнее, чтобы она выглядела так, как до перехода нашего с ней знакомства в иную фазу, более близкую. С некоторой даже ревностью я обнаружил, что от перемещения через портал она помолодела лет на пятнадцать! Но выставлять это на всеобщее обозрение явно не собиралась.
Однако два дня пролетели быстро, и вот я снова в кабине «пересвета»… Насчет эхолота и гидролокатора для Налетова я начал соображать сразу после взлета — все равно заняться было особо нечем, пилотирование никаких усилий не требовало.
Итак, послали мы в воде звуковой сигнал, и надо измерить время до появления его отражения. При современной электронике это никаких проблем не представляет. Скорее всего, можно сделать и механический измеритель, только это будет очень точная механика, вряд ли сейчас нам доступная. А что мы можем с имеющимися паршивыми триодами? Померить фазу — пожалуй, фигушки, точность будет порядка трамвайной остановки. Стоп, но фазу можно и ухом неплохо мерить — в смысле определять, когда два смешанных сигнала совпадают или, наоборот, противоположны. Значит, ловим отраженный сигнал и смешиваем его с приведенным к тому же уровню исходным. Как только они совпадут по фазе, это нетрудно будет услышать по появлению биений, значит — до отражающей поверхности целое число длин волн. Чтобы определить, сколько именно, начинаем качать частоту. Если новые биения будут появляться через октаву — это одна волна, через пол-октавы — две и так далее. Усилители у нас есть, генераторы тоже. Правда, тут потребуется низкочастотный генератор, трудно будет обеспечить стабильность… Микрофон и излучатель должны быть пьезоэлектрическими, пожалуй. Но их у нас нет и до начала войны точно не будет, а уж через месяц и подавно. Значит, для этих двух лодок следует притащить из современной Москвы микрофоны и пищалки. И времязадающие элементы генератора, для повышения точности, остальное пусть будет местного производства. И сразу по прилете мне следует пересмотреть список приоритетных исследований радиолаборатории, сделать его более разнообразным, чтобы через некоторое время эти не такие уж сложные вещи производились уже в здешней России. Кстати о России, подо мной уже появились пригороды никакого не «незалежного», а самого что ни на есть российского города Харькова, — пора было начинать заход на посадку.
Заправка, быстрая проверка самолета — и снова в воздух. Итак, схему эхолота-гидролокатора я вроде составил. Интересно, а у нас на флоте такая когда-нибудь применялась? Вряд ли, эффект биений непонятно почему начали использовать сравнительно недавно, а ведь простейшая же вещь… Правда, от оператора потребуется музыкальный слух. Ну флотские офицеры, похоже, люди образованные, как напьются, на пианинах бренчат в кают-компаниях… Или по кабакам лабухов поискать? Блин, по каким кабакам — Татьяна же в Георгиевске по линии своей официальной службы музыкальную школу открыла! Вот ведь молодец девочка — что ни делает, все к месту, так что есть где слухачей вербовать.
Сразу по прибытии в Георгиевск, вечером, я сел рисовать придуманные в полете схемы и утром отнес их в радиолабораторию.
— Начинайте макетировать, — распорядился я. — Недостающие элементы, — я потыкал карандашом в пищалку, микрофон и времязадающую катушку генератора на схеме, — будут послезавтра. Пока можете заодно подумать, что это такое и для чего оно. Послезавтра и сам скажу, но если догадаетесь раньше — всем премия.