Ученик ученика

Я шел по центральной улице Велента, мурлыча себе под нос:
 
 
Пора-пора-порадуемся на своем веку
 
Красавице и кубку, счастливому клинку…
 
 
А что, и сама песня неплоха, и слова ее вполне соответствуют духу времени.
Остановившись, я поприветствовал пассажиров открытой кареты (у нас такие назывались ландо):
– Рад видеть вас, господин граф. Леди Силома, вы – само очарование. Конечно же госпожа Энглиер, сочту за честь снова посетить ваш дом. Непременно, леди Силома, специально для вас я исполню все, что пожелаете. И обязательно так понравившуюся вам песню. Да-да, леди Силома, вы правильно запомнили, это называется романсом. Нет, господин Энглиер, здесь я с вами снова не соглашусь. Картины Бениаля Грувеля излишне, на мой взгляд, аллегоричны. Все эти условности слишком сиюминутны. Пройдут века, и нашим потомкам будут непонятны аллегории, но тот дивный свет, которым пропитаны все его полотна, будет восхищать их всегда. Но только если вы сможете меня переубедить… До свидания, и с нетерпением буду ждать завтрашнего вечера.
И я пошел дальше, продолжая напевать всю ту же песню.
Нет, как все же замечательно, что я попал именно в этот мир и именно в это время.
И пусть от коновязи ощутимо тянет конскими яблоками, а у меня нет возможности вынуть из кармана телефон, позвонить Сьеоле и сказать ей, что с нетерпением жду нашей встречи, разве это что-то меняет?
Не нужны мне теперь флаеры, гравипланы и даже гиперпространственные перелеты.
Мне хорошо здесь, и вряд ли я когда-нибудь пожалею, что попал именно сюда.
Буду ли я заниматься теми вещами, о которых в отличие от жителей этого мира имею представление? Наверное, буду, пусть и не сейчас. Когда-нибудь потом, куда торопиться.
В этом мире честь все еще кое-что значит, а деньги пока не являются единственной мерой всего.
И это, наверное, то, что действительно важно.