Зеленое знамя

— Полковник Флэнаган донес, что его передовая рота отрезана, сэр.
— Как, это та самая рота, которая вела себя так скверно во время наступления!
— Полковник Флэнаган доносит, сэр, что эта рота приняла на себя весь удар атаки. Только благодаря ей каре имело возможность перестроиться.
— Скажите гусарам Стефен, чтобы шли вперед, — сказал генерал: — гусары должны отыскать эту роту. Я не слышу пальбы. Пожалуй, Королевскому Красному полку придется позаботиться о пополнении своих рядов. Пусть каре возьмет вправо, а затем снова вперед.
Но шейх Кадра из Гадендовы увидел со своей вершины, что люди в больших шапках снова собрались вместе и возвращались назад. Шли они спокойно и деловито, как люди, которым надо во что бы ни стало окончить свое дело.
Шейх посоветовался с дервишем Муссой и Гуссейком из Баггараса. Велика была его скорбь, когда он узнал, что целая треть его войск переселилась в магометанский рай.
Нужно было кончать, пока еще можно хвалиться победой. Шейх отдал приказ, и воители пустыни скрылись так же незаметно и неслышно, как появились.
Сражение этого дня предоставило в распоряжение английского генерала плато на красных скалах, несколько сот копий и винтовок и долину, которая вторично покрылась убитыми.
Гусарский эскадрон первый приехал к месту, где развевалось мятежное знамя. Все кругом было завалено грудами убитых арабов. Знамени не было, но винтовка продолжала торчать из куста мимозы.
А вокруг куста, зияя смертельными ранами, лежали трупы. То был Конолли и его умолкнувшие навеки ирландцы.
Чувствительность не принадлежит к числу английских национальных пороков, но, тем не менее, проезжая мимо места бойни, гусарский капитан отсалютовал эфесом сабли павшим на поле брани.
Британский генерал немедленно же уведомил о событиях свое правительство, то же сделал и вождь Гадендовы. Сообщения эти не походили одно на другое.
Доклад шейха гласил:
 
 «Шейх Кадра, вождь народа Гадендовы шлет избранному Аллахом Мохаммеду-Ахмету почтение и привет. Узнай из сего, что в четвертый день луны мы дали большое сражение кафрам, которые называют себя инглезами. С нами был вождь Гуссейн и десять тысяч правоверных. С благословения Аллаха мы их разбили и гнали на протяжении мили. Однако эти неверные не похожи на египетских собак и потому убили многих наших воинов. Мы все-таки уповаем поразить их еще до появления новой луны, для чего и прошу тебя прислать мне из Омдурмана тысячу дервишей. В знак нашей победы посылаю тебе вместе с нашим вестником взятое нами знамя. По цвету знамени можно было бы полагать, что оно принадлежало правоверным, но кафры проливали кровь свою без жалости для того, чтобы спасти это знамя. Почему я полагаю, что это знамя было очень дорого проклятым кафрам». 
 
  [1]