Дезинтегратор Немора
— Попозже, может быть, попозже. Сейчас же мне кажется, что тут происходит какая-то утечка электричества. Я отчетливо чувствую, как через меня проходит слабый ток.
— Это невозможно. Кресло выключено.
— Но уверяю вас, что я чувствую утечку.
Чэлленджер сошел с возвышения. Изобретатель поспешил занять его место.
— Я ничего не чувствую.
— Разве у вас вдоль спины не пробегает ток?
— Нет, сэр, не замечаю.
Раздалось резкое щелканье, и мистер Немор исчез. Пораженный, я взглянул на Чэлленджера.
— Милосердное небо! Вы дотронулись до машины, профессор?
Он благосклонно улыбнулся мне с видом снисходительного удивления.
— Вот так так! Возможно, я по рассеянности коснулся рукоятки, — сказал он. — С несовершенной моделью всегда возможны всякие неприятные случайности такого рода. Этот рычаг, несомненно, следовало бы тщательно блокировать.
— Он стоит на номере три. Это вырез, при котором производится разложение.
— Я заметил это во время произведенного опыта над вами.
— А я был так взволнован, когда Немор вернул вас обратно, что не рассмотрел, на какой именно вырез надо поставить рычаг, чтобы произошло возвращение. А вы заметили?
— Может быть, и заметил, мой юный друг, но я не отягощаю свой мозг малозначащими п о д р о б н о с т я м и. Тут много вырезов, и мы не знаем их назначения. Мы можем ухудшить дело, если станем экспериментировать над неизвестными нам машинами. Может быть, лучше оставить все так, как оно есть?..
— И вы хотите…
— Вот именно. Так лучше. Занимательная личность мистера Теодора Немора развеялась по вселенной, машина его потеряла всякую ценность, а купившие его секрет лишены познаний, при помощи которых можно было натворить много бед. Неплохой результат нашей сегодняшней поездки, мой юный друг! Ваш шеф, без сомнения, получит интересный столбец о необъяснимом исчезновении одного изобретателя, случившемся вскоре после посещения его специальным корреспондентом своей газеты. Эксперимент этот доставил мне немалое удовольствие. Такие веселые минуты скрашивают серую рутину повседневности. Но наравне с удовольствиями в жизни есть и обязанности, и мне надо вернуться к итальянцу Мазотти и его абсурдным взглядам на личиночное развитие тропических термитов.
Я оглянулся. Мне показалось, что легкая маслянистая туманность все еще витала вокруг кресла.
— Но ведь… — начал я.
— Долг человека науки — предупреждать использование научных открытий во зло человечеству, — сказал профессор Чэлленджер. — Так я и поступил. Довольно, Мэлоун, довольно! Тема эта не вызывает возражений. Она и так уже чересчур долго отвлекала мои мысли от более важных вопросов.
