Санкт-Петербургский бал-маскарад-Драматическая поэма]
Часть 20 из 28 Информация о книге
Ц а р ь в м а с к еЧто? Ну, хорошо.П о э т в м а с к еПризнать прекраснейшей из смертных женщинСию красавицу мы все должны.Ц а р ь в м а с к еСогласен с вами совершенно, сударь.Я то же самое ей толковал,Впадая в восхищенье, как юнец.П о э т в м а с к еКак камер-юнкер, вы сказать хотите?Но чин такой и милые проказыУж не к лицу ни мне, ни вам, не так ли?Царь в маске качает головой.
И надобно вам знать, я тайну выдам.Пред нами не Елена, чья красаНе возбуждала ревности Венеры,А слава же двусмысленна весьма;Но у царей, как и цариц, иныеНасчет своих страстей соображенья,Как было встарь, и ныне, не для нихЗаконы писаны. Но красота льПовинна? Свет ее чистейший в миреНесет Психея, явленная здесь.Она не для утехи, как Елена,Лишь прелестью своею упоеннойВсегда и всюду; нрав ее таков.Психея ж целомудренно чиста,Как высшая на свете красота.Ц а р ь в м а с к еА что? Быть может, вы и правы, сударь.Догадываюсь, с кем имею честьБеседовать, как некогда в КремлеВо дни торжеств, с умнейшим человеком,Которого я мог сослать в Сибирь,Но уберег поэта для России.П о э т в м а с к еУбережем мы также и Психею,Как свет души, во дни торжеств и бед.Ц а р ь в м а с к еЯ понял. Будь достоин сам Психеи,И я ей буду предан, как и ты.Г е н е р а лА государь, похоже, отступился.Г р а ф и н я с л о р н е т о мЖелая, верно, избежать скандала,Что может учинить сей обезьянаС придворным званьем камер-юнкер.Г р а ф(сановник в придворном мундире)Давайте поразмыслим на досуге,Как проучить его.М о л о д а я д а м аА с ним Психею!С нее-то надо взяться; пусть рогаПроступят также и у Дон Жуана.Г р а ф и н я с л о р н е т о мЕсть на примете у меня прельститель.Он ныне в моде.М о л о д а я д а м аА, француз! Не он лиТанцует с Голубою маской?Г е н е р а лДа-с.Ведь русского на подвиг сей не сыщешь,Когда сам государь засомневался.Он удаляется. А мы проводимИ вновь сойдемся. Дело есть у нас.Танцы продолжаются. В богинях, музах и дамах, а также в офицерах и мужчинах в масках зрители угадывают всех действующих лиц и внесценических персонажей из пушкинского круга.
Г е р о л ь дШарадам нет конца; но из шарадВсех удивительней наш МаскарадВ круженьи пар бессмертных среди смертных,В живых картинах беспримерных,С веселым хороводом муз и нимф,Как утро возвещает солнца нимб!С восходом солнца небеса проступают во всех окнах.
КАРТИНА ПЯТАЯ
Виды Павловского парка. В здании вокзала отзвучал оркестр, но музыка словно все еще разносится по дорожкам и рощам. Публика обращает внимание на интеллигентного вида мужчину, узнавая в нем пианиста и композитора Скрябина, который быстро уходит в сторону, словно в лес и поляны.
СКРЯБИН(как бы про себя, весь во власти видений и звуков)Прекрасно море, но равнины,Леса и топи, тихие долины -Мир детства моего -Во мне рождают грусть и торжество.Какое здесь раздолье!И человек на волеВозносит ввысь встречь солнцу по крылу,Подобен гордому орлу,Окидывает взором мирозданье,Как грезу и свое созданье,Он дух егоИ торжество!ХОР ЮНОШЕЙВесенний день сияньем нежным светаБлагоухает, и полна приветаВся в зелени, в цвету ЗемляВ летящих трелях соловья,И небо от рассвета до закатаНеслышной музыкой сверкает,И человек возносится все ввысь,Как жаворонок трепеща: «Дивись!»Он с виду юн, в движеньях истый франт,Он наш герой, философ-музыкант,В глазах веселость до усмешки,Сам мал, а все вокруг лишь пешки,Поскольку важен, как дитя,Что новый мир творит шутя,Каскадом звуков постигаяСтремления души без края...Он здесь, за фортепиано, нет,Он там, где вешний светИграет бесподобно на просторе,Купаясь, как дельфины, в мореИ в небо возносясьВ слепящих звуках, как сейчас.А с волн бегущих радужная пенаСлетает переливами Шопена,И птичий гам по всей ЗемлеВозносится во звездной мглеВ призывных пересвистахВ лесах недремлющего Листа...