Санкт-Петербургский бал-маскарад-Драматическая поэма]

 
 
          ФОРНАРИНА
 
         (с возмущением)
 
О Рафаэль! Ты слышишь этот вздор?
 
В объятьях куртизанки ты скончался,
 
Как старый волокита, обессилев?
 
 
 
 
            РАФАЭЛЬ
 
     (рассмеявшись беззаботно)
 
Да, это вздор! Клевещет немощь, зависть.
 
 
 
 
         ФОРНАРИНА
 
К тебе ведь не пристанет клевета.
 
Ты чист и светел благородством нрава
 
И красотой искусства своего.
 
Меня ж унизить все горазды, знаешь,
 
Ничтожество свое возвысить тщась.
 
 
 
 
            РАФАЭЛЬ
 
Возлюбленной моей или моделью
 
Ты разве быть не рада?
 
 
 
 
          ФОРНАРИНА
 
                                           Очень рада!
 
Я счастлива до головокруженья!
 
Ученики все влюблены в меня,
 
И всем нам весело. Один в работе
 
Ты до изнеможенья, Рафаэль!
 
 
 
 
            РАФАЭЛЬ
 
Из женщин ни одна не обладает
 
Достойной благодати красотой.
 
Идея совершенства – как достичь?
 
Работой только. Форнарина – образ,
 
Далекий от идеи совершенства.
 
Вот улыбнулось счастье и «Velata»!
 
 
 
 
          ФОРНАРИНА
 
Красива и достойна восхищенья,
 
Нет слов. Но это же, мы знаем, я!
 
 
 
 
           РАФАЭЛЬ
 
         (со смехом)
 
«Сикстинская мадонна» - тоже ты?
 
 
 
 
         ФОРНАРИНА
 
А разве не похожа? Только мы
 
С тобою познакомились потом,
 
Поскольку ты узнал во мне идею
 
Чистейшей женской красоты от Бога.
 
 
 
 
           РАФАЭЛЬ
 
        (смеется с восхищением)
 
О, Форнарина! Ты всего набралась,
 
Чтобы прослыть отныне куртизанкой!
 
 
 
 
           УЧЕНИКИ
 
Возлюбленной модели Рафаэля
 
Всеобщая признательность от нас,
 
Кого участием не обошло
 
Созданье и от Бога, и от Чёрта,
 
С прозванием по праву Форнарина!
 
 
Все быстро удаляются, и публика, словно очнувшись от наважденья, весело оглядывается вокруг, замечая, как впервые, всю незатейливую красоту природы и строений Павловского парка.
  
КАРТИНА ТРЕТЬЯ
 
Царское Село. На Камероновой галерее, возвышающейся над местностью, боги Греции расхаживают. Немногочисленная публика с удивлением и весело разглядывает их.
 
 
          МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
 
Там боги Греции!
 
 
 
 
               ДЕВУШКА
 
                           И в самом деле.
 
Поверить невозможно, все же веришь.
 
 
 
 
             МУЖЧИНА
 
То статуи.
 
 
 
 
          МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
 
                   Живые! С вышины
 
Взирают вниз и речь ведут о чем-то,
 
Высокие, исполнены величья.
 
Что если настоящие?
 
 
 
 
              МУЖЧИНА
 
                                      Откуда?
 
Да это было бы такое чудо,
 
Что нам бы, смертным, ух, несдобровать.
 
 
 
 
              ДЕВУШКА
 
Сойдя на землю, нас бы не чуждались.
 
 
 
 
         МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
 
Богини и прекрасны, и прелестны,
 
Совсем, как женщины земные, милы;
 
Как ты прекрасна, но не так свободна;
 
Вся прелесть женщин в них заключена.
 
 
Над водами прудов, притихших к вечеру, разносятся звуки флейты, звон гитары. На площади у широкой лестницы Камероновой галереи является вереница харит, граций и муз, сопровождающих белую, из слоновой кости коляску с золотыми полосами каркаса, рессор и колес, запряженную русской тройкой в сбруях из серебра и меди. В коляске юноша и девушка неописуемой красоты и прелести.
 
 
             ГЕРОЛЬД 
 
  (со ступеней лестницы)
 
Психея и Эрот! Что происходит, 
 
Я думаю, всем ясно. Все же я 
 
Обязан, призванный к тому, сказать: 
 
Да, Золотая свадьба здесь сейчас
 
Эрота и Психеи!
 
 
 
 
         ГОЛОСА ИЗ ПУБЛИКИ
 
                               Ну, конечно,
 
Уж сразу золотая? Странно! Если 
 
Еще совсем жених с невестой юны?
 
 
 
 
             ГЕРОЛЬД
 
Они всегда такие, вечно юны. 
 
Но есть и объясненье, отчего 
 
Выходит свадьба золотая все же. 
 
Известно, бракосочетание 
 
Эрота и Психеи началось 
 
С обряда погребального, поскольку 
 
Невнятно вещих слово, как нарочно…
 
 
 
 
            АПОЛЛОН 
 
             (сверху)
 
Герольд, не завирайся, как оракул.
 
Не превращай сей праздник в балаган,
 
Такой ведь свадьбы на земле и в небе
 
Еще не видели, такой чудесной,
 
Так по определенью золотой!