Hohmo sapiens. Записки пьющего провинциала
— Ребята, — весело, как Роджер, предложила экзальтированная тихоокеанша, — что мы все летом да летом? Давайте встретим наступающий Новый год в лесу, под елочкой, в сугробе у костра!
Почему-то эта явная афера запала в голову туристу и физкультурнику Дяде-Ваде, и в силу своего неуемного характера он рьяно взялся за ее осуществление.
— Так, Манолис, — сказал он мне, — у моего соседа по даче есть друг лесник. На Новый год он уезжает с женой к теще в город, а нам отдает под пиршество свою заимку в лесу, вдали от шума городского, фактически в роще или чаще. До места километров двадцать пять, можно было бы и на лыжах, но ты, толстопузый, подохнешь на полдороге, а мы к тебе привыкли. Так что надеваем на скаты цепи повышенной проходимости, и на моем «москвиче» в два приема едем к лешему. У него в сугробах какой-то затерянный мир — вакуум чести и совести нашей эпохи. Стол накрываем на восемь человек — ты, я, Саня, Ёся и жены. Больше Боливар не вынесет. И не забудь пачку свечей — по линии антикоммунизма там пока ни советской власти, ни электрификации.
Мельпомена визжала от восторга — ее идея! Прекрасные половины, совместно и по отдельности, наготовили пельменей, заделали яблоками утку, напекли пирожков, достали из погребов солений и корений. Распрекрасные сожители купили ящик водки и пять бутылок шампанского. Все это с аккордеоном, гитарой и патефоном загрузили в багажник и в два обещанных приема доперли до заимки. Свечи не забыли. Леший перед уходом растопил русскую печь, срубил большую елку и воткнул ее в сугроб перед крыльцом. Душеньки-подруженьки сразу нарядили ее захваченными из дому игрушками, и праздник начался по заранее намеченной программе.
Пока горожанки по наитию осваивали русскую чудо-печь, мы раздавили бутылку под пирожки и спели популярную песню из репродуктора:
Жил отважный капитан,он объездил много стран,чтоб потом пришвартоваться на диван.И с тех пор на нем лежал,все нутро проспиртовал,но с похмелья не рыгал и не икал!А когдашел ко дну,напевал он чудо-песенку одну:«Капитан, капитан, улыбнитесь.Ведь улыбка — это флаг корабля.Капитан, капитан, подтянитесь.И достаньте из заначки три рубля!»Но однажды капитан(в этот раз он не был пьян)все ж покинул свойпродавленный диван.И отправился гулять,навестить отца и мать,чтоб с друзьями хоть денекне выпивать.И тогда,как со дна,вдруг всплыла зачем-то песенка одна:«Капитан, капитан, улыбнитесь.Ведь улыбка — это флаг корабля.Капитан, капитан, подтянитесь.И достаньте из заначки три рубля!»И подумал капитан,что житейский океандаже в штиль потопитстаренький диван.И спасет его не круг,а надежный старый друг,тот, кто вовремя приходит, а не вдруг.Он войдети плеснет.И с ним вместе чудо-песенку споет:«Капитан, капитан, улыбнитесь.Ведь улыбка — это флаг корабля.Капитан, капитан, подтянитесь.И достаньте из заначки три рубля!»Стол постепенно приобретал привычный городской вид и запах. Появились жареная утка и соленья. Мы вмазали еще пузырек и спели вдогонку арию Георга Отса — мистера Икс:
Да, я шут,я трепач. Так что же?Пусть менты меня бьютпо роже!Как комета, от нихя далек,так далек —бесполезноспускать курок!Верблюд роняетсаксаул на песок.Погонщик знает,как мой путь одинок.Устал чесатьсяя от лагерных вшей —пора отдатьсямне фортуне своей!Живу без чарки,боль в душе не тая.В глазах овчарки —судьба моя.Пельмени переварились, и на стол вывалили нечто подобное осиным сотам с мясными крошками вместо меда. Порезали это месиво ножом, распечатали водчонку, залились и спели «Москву майскую» в варианте ноябрьской демонстрации трудящихся:
Утро красит снежной бельюстены древнего Кремля.Просыпается с похмельявся советская земля.Голодок бежит за ворот.Пива, доченька, налей!С добрым утром, милый город,чрево родины моей!