Руины (ЛП)
Сверкая желтыми глазами, голова статуи появилась из-под земли и повернулась к атакующим. Широко раскрыв пасть, существо изрыгнуло струю серого пара. Тэган попытался уклониться, но всё же дыхание накрыло его.
Его мускулы свело, а холодная тяжесть сковала конечности. Он начал падать. Нет, нет, — думал он, — я против, и злобная сила разжала свою хватку. Крылья замахали как раз вовремя, чтобы удержать его в воздухе и помешать разбиться об обломки камня на краю ямы.
Он поискал Дживекса и ощутил укол ужаса, когда увидел, что волшебный дракон, все еще сидевший на спине голема, стал куском серого гранита, таким же как его противник. Однако Дживекс тоже избавился от эффекта окаменения, и его чешуя замерцала как только плоть вновь стала живой. Механизм напал на него, а он увернулся. Клыки лязгнули, схватив лишь воздух.
Тэган нанес удар и сказал: «Назад!» Он и Дживекс развернулись и выстроились в ряд с Дригором, Целедоном, Сурини и Уиллом, сформировав преграду на пути к сердцу бешенства. Огненные Пальцы, Рваный Плащ и Дарвин стояли сзади.
Руки Уилла мелькали, камень за камнем летел в големов, выбиравшихся из ямы в разрушенном полу.
— Кто-нибудь может снова свалить их вниз? — спросил полурослик.
— Боюсь, что нет, — ответил Огненные Пальцы. — У нас нет больше подготовленных заклинаний такого рода.
— Ну конечно, — сказал Уилл. — Они идут!
Он убрал пращу на пояс и выхватил из ножен кривой клинок.
Големы закончили карабкаться на поверхность, и встали на осыпавшемся щебне. Дживекс наколдовал отряд летающих фей, парящих перед ними и коловших их копьями, но иллюзия не задержала их. Без колебания они промчались прямо сквозь нее.
В дело пошли мечи, булавы, молоты, зубы и когти. Волшебники поддерживали бойцов как могли. Огненные Пальцы отклонил струю огненного дыхания железного голема в потолок, а Рваный Плащ создал летающие щиты и потоки ветра, чтобы препятствовать выдохам каменных драконов достигать целей. Дарвин одну за другой воздвигал сияющие стены на пути статуй. Барьеры исчезали в тот момент, когда устройства касались их. Но, возможно, они немного замедляли их и мешали воспользоваться преимуществами от своей массы и разгона.
Все же големы неуклонно продвигались вперед, хотя их противники упорно сражались за каждый дюйм земли. Тэган резал, уворачивался, рубил, и отступал. Дживекс царапнул светившийся глаз каменного дракона и умчался, едва уклонившись от челюстей, а затем от удара крыла. Уилл ринулся под железного змея, нанес удар и отскочил прежде, чем тот мог затоптать его.
А затем огромные железные когти мелькнули и снесли голову Дригора с плеч. Звеня броней, его тело упало.
Через несколько мгновений хвост каменного голема обернулся вокруг Целедона. Полуэльф прыгнул назад и блокировал удар. Это спасло его жизнь, но удар переломил его меч надвое. Он выругался, отшвырнул его и выхватил кинжал из ботинка.
Железный змей ударил Сьюрин. Он не пробил кольчугу, но заставил ее пошатнуться, а ее правая рука бесполезно повисла. Ее миловидное лицо стало мертвенно-бледным, но жрица перехватила булаву другой рукой и снова атаковала.
Тэгану стало ясно, что он и его оставшиеся товарищи не смогут долго сопротивляться. По всей вероятности, они умрут за следующие несколько вздохов, точно так же, как тысячелетиями ранее в этих местах погиб легион авариэлей.
Пусть будет так. Но только если они заплатят жизнями за стоящую победу. Давай, Павел, сделай это! — думал он в момент, когда ринулся к голове каменного змея.
* * *Окутанный мерцающей многослойной аурой защиты, Павел пробежал полпути по хранилищу прежде, чем почувствовал эффект от адского огня, отравлявшего воздух. Затем синеватая вспышка задела его, и его тело пронзил внезапный приступ сильной боли. Он потерял равновесие, упал в конвульсиях и потерял сознание.
Жрец очнулся от звона стали по железу и камню. Хвала Повелителю Утра, он потерял сознание только на короткое время. Его друзья все еще сражались. Он надеялся, что его усилия будут достойны этой обороны.
Он прикусил язык, и во рту ощущался вкус крови. Еще хуже, что в его теле чувствовалась отвратительная пульсация зла. Он чувствовал, как что-то росло в его плоти, как растет паразит или опухоль.
Он подумал об исцелении. Но даже если бы это сработало, адский огонь снова отравил бы его, и, в любом случае, он не мог тратить время. Големы могли прорваться через Уилла и остальных в любой момент.
Он пошарил вокруг, нашел свою булаву и свиток Сурини и с трудом поднялся на ноги. Мир качался и вертелся, и Павел чуть не упал снова. Он сделал вдох, и головокружение чуть ослабло. Жрец захромал вперед.
Адский огонь извивался и потрескивал, а он был слишком слаб, и голова кружилась слишком сильно, чтобы пытаться избежать всполохов. Они жгли, пронзали и лишали равновесия, и что-то в теле забилось словно еще одно сердце, как ему показалось. Но они не были в состоянии сбить его с ног, как это сделал синий. Возможно, Латандер поддерживал его.
Он прохромал последние несколько шагов к филактерии, и, полагая, что сначала нужно попробовать самое простое и очевидное, ударил ее булавой. Но удар не повредил черный кулон и не сдвинул его с его места.
Значит, это должна быть магия. Он снял с шеи свой собственный амулет и зажал его в руке вместе с филактерией. Он произнес имя своего божества, призвал очистительное рассветное пламя из символа солнца и прочитал первую фразу с пергамента.
Ничего не случилось, поэтому он повторил процесс.
* * *Саммастер торжествовал, радуясь бессилию и упадку своих противников. Он прорычал заклинание, и град ударил по двум сестрам. Это не убило их, но заставило окровавленными и ошеломленными ползать по земле как паразитов, которыми они и являлись. Щелчок хвоста проломил череп медного. Пристальный взгляд парализовал бронзового, и «благородный» металлический упал с небес.
Это было великолепно. До тех пор, пока он не почувствовал вспышку боли. Она задела скорее дух, чем тело, и никогда прежде многое испытавший маг не чувствовал ничего подобного. Все же он понял, что это означало.
Что-то атаковало на его филактерию. С опозданием он вспомнил противников, которые двинулись в барбакан. Постоянно отвлекаясь, он не проверил, действительно ли Гжелани избавился от них, и, конечно, не послал больше змеев, чтобы помочь. Он мог только предположить, что негодяи так или иначе уцелели и преодолели весь путь до источника бешенства.
Растяпа! Идиот! Играет в игрушки здесь, когда единственная вещь, которая действительно имеет значение, в опасности!
Но он все еще мог спасти ситуацию. Все, что он должен был сделать — произнести надлежащее заклинание для того, чтобы перевестись к миталю. Он прорычал первое слово.
* * *Направляясь к Саммастеру, Дорн на миг потерял Кару из вида, но услышал ее крик: «Не позволяйте ему закончить это заклинание!» Потом, сложив крылья, она резко упала на спину лича и вонзила когти в его хребет.
Громадная в обличии дракона, она была маленькой по сравнению с той колоссальной формой, которую принял Саммастер, и даже ее свирепое нападение не прервало его чародейство. Не сбиваясь с ритма, он повернул голову, поймал ее челюстями, сорвал с себя и ударил о землю, где она и осталась лежать неподвижно.
Бримстоун атаковал лича, разрывая гнилую, иссохшую плоть своими огромными клыками. Это смогло прервать декламацию Саммастера, сверкнув мертвыми глазами, он схватил когтями ожерелье Бримстоуна и проревел другое слово силы. Украшение разлетелось на части, украшенные драгоценными камнями фрагменты расплавились в падении, и вампир растаял вместе с ними. На мгновение он выглядел как водоворот дыма и тлеющих угольков, затем исчез вовсе.
Саммастер поднялся и завертел головой, изрыгая огонь. Пламя обожгло некоторых металлических, пикировавших на него, и вынудило остальных повернуть обратно. Затем сгусток пламени разделился, и из него сформировалось полдюжины ярких призрачных драконов, которые взмахнули крыльями и полетели к противникам.