Копье Нептуна. Арабская весна. Первая и вторая книги (СИ)
— Амир Абиддула восхищен твоей дерзостью и верностью долгу. Он предлагает тебе дават [93]. Если ты примешь истинную веру и станешь нашим братом — тебя не убьют. Ты сможешь обратиться к другим яхудам с призывом принимать дават и переходить в истинную веру, опасаясь адского огня. Потом тебя морем переправят в один из исламских эмиратов, где ты сможешь познать всю сокровенную мудрость Корана.
Миша хотел сплюнуть на пол — но попало на грудь.
— Скажи ему, если ему так нравится, пусть дает сам, сын свиньи.
Разъяренный амир что-то крикнул — и исламисты бросились на него, сталкиваясь и мешая друг другу. Последнее, что он увидел — это гранаты на поясе чеченца — переводчика.
Два Сарафа — израильский вариант АН-64 Апач — подошли через несколько минут, танкисты только успели поставить машины так, чтобы принимать возможные выстрелы из РПГ и противотанковыми ракетами в лоб, там, где наиболее сильная броня и двигатель. Пехотинцы — заняли близлежащие дома, в одном нашли следы ожесточенного боя, оплавленную израильскую каску, большое количество гильз…
Два вертолета… командование оторвало их буквально с кровью, израильские войска перешли в наступление на Синае — зашли с востока, поливая землю огнем автоматических пушек и градом 2,75 дюймовых ракет Гидра-70. Палестинская оборона буквально взорвалась огнем — но вести огонь по вертолетам мешали танки и израильские снайперы, занявшие позиции на верхних этажах полуразрушенных домов — а сами вертолеты не приближались, вели огонь с предельной дистанции. Отработав по линии обороны ХАМАСа — они развернулись и ушли назад, на полевой аэродром, а израильтяне пошли вперед, проламывая огнем и броней эшелонированную оборону палестинцев…
Взрыв был неожиданным и страшным. Только что они шли вперед… прикрываясь бронированной тушей танка и вдруг… долбануло так, что в глазах потемнело. Сам Шамир — не раз оказывался рядом с местом взрыва — но такое было для него впервые. Он был готов поклясться, что разрывом танк весом под семьдесят тонн подбросило в воздух.
Что было потом — он уже не помнил…
Шамир пришел в себя в полевом госпитале, который устроили прямо в развалинах. Голова не болело, было такое ощущение… как гул в голове. Сама голова — пустая — пустая и кажется, что вот — вот полетишь…
Он с трудом поднялся. Рядом лежал танкист, тот самый, командир головного. Живой.
Шамир потряс его за плечо.
— А…
Танкист повернулся, под глазами у него были черные, налитые кровью круги — симптом сотрясения мозга.
— Все целы? — прокаркал Шамир.
— Мои все… — голос танкиста пробивался как через слой мокрой ваты — отвоевались, в общем. Танк на ремонт. Килограммов сто рвануло, не меньше…
— А мои…
Танкист продолжал говорить — и вдруг Шамир понял, что он слышит еще хуже, чем он. Да, изрядно долбануло…
— Хреново все. Нас перенаправили сюда с Синая. Одну роту. Ребята сейчас там, а я вот… валяюсь тут. Хреново все…
Шамир снова потряс его за плечо, привлекая внимание.
— А?
— Больницу взяли, не знаешь? — спросил он, стараясь выговаривать слова как можно четче.
— Нет… Не знаю, друг… Наверное, нет…
Потом подошли санитары…
— … позор! Вы идете на нас войной, вы бомбите наши города и убиваете наших детей. Война придет в ваши города, она коснется каждого из вас, как этого солдата. Вы присылаете убийц, чтобы убивать нас! Взгляните — то же самое ждет вас, всех ваших детей, если вы не одумаетесь и не прекратите наступление на земли Ислама…
Один глаз все же немного видел, не совсем заплыл. Юпитер кинокамеры жег как огонь, гул крови в ушах заглушал слитное дыхание нескольких десятков боевиков, набившихся в подвал под больницей. Миша скосил взор вправо как смог — и увидел, что один из тех, кто его держит — это тот самый чеченец с кинжалом. Кинжал сейчас он держал в руке, уверенно и привычно.
И граната — была на поясе.
— Аллах Акбар! Нет Бога кроме Аллаха и Мохаммед Пророк его! Свободу всем землям Ислама! Свободу Палестине!
Представление подходило к концу — и как все представления, которые стоило смотреть — оно должно было завершиться смертью. Только не той, которую хотели устроители этого представления и те, кто потом будет переписывать и смотреть это видео.
Я сейчас умру — но и вы, гады — жить не будете…
Лезвие кинжала коснулось шеи израильского солдата Миши Солодкина — и в этот момент он с диким криком дернулся, безошибочно вцепился зубами в кольцо гранаты, висящей на поясе бородатого чеченского боевика, и дернул. Со злым торжеством почувствовал, как кольцо поддается, уступает его силе. Боевик помог ему, шарахнувшись в сторону, что-то истерически крикнул. Грохнул выстрел… и в тот же момент взорвалась граната. Потом — взорвался тюк с саперным зарядом, который принесли в укрепленный подвал мечети, чтобы снять на видео. А потом — все взорвалось…
Грохот был такой, что его услышали во всем окрестностям. В том числе и Шамир — он как раз спорил с врачом, настаивавшим на эвакуации. Они разом прервали разговор — а потом кто-то крикнул, что мечеть рушится…
Исламская республика Египет
Каир. Исламский университет Аль-Азхар
9 августа 2014 года
О Аллах, помоги муджахидам во всем мире. О Аллах, упаси их от плена и тяжелых ранений. О Аллах, уничтожь всех предводителей куфра!
…
Аллахумма Амин! О Господь Миров!
(Дуа о ниспослании победы в джихаде).
Болела голова. О, Аллах, помоги… Как она болит…
Шейх Хувейи оторвался от очередного фикха, который должны были передать в Интернет сразу же, как только он будет написан. Выпил немного воды. Прислушался. Кому-то не спалось — прямо во дворе горел костер, оттуда доносились слова незнакомой нашиды [94]. Вероятно, она была написана кем-то только что, потому что в ней говорилось про Персию. И уничтожить Израиль, конечно…
Шейх попытался сосредоточиться — но у него уже не получалось. Слова не вставали в красивый, понятный ряд, они толпились и от этого получались глупыми и бессмысленными.
Шейх сам не заметил, как уснул.
Проснулся он… непонятно через некоторое время. Было еще темно… но снаружи доносился шум, и где-то… стреляли.
В воздух?
Они победили?
Или…
О, Аллах… неужели яхуды атаковали их здесь? О, Аллах, спаси и сохрани…
Сразу зашлось сердце… неровно, с перебоями. О, Аллах, почему это не произошло тогда, когда я был молодым. Помоги мне предстать перед Тобой с чистым сердцем, свершившим то, ради чего я пришел на землю…
Преодолевая боль в затекших ногах, во всем теле — шейх выбежал в коридор. Там — были вооруженные люди, их было намного больше, чем обычно.
— Что происходить, говорите!
— О, шейх, Аллах тяжело покарал нас! В армии начались беспорядки!
Шейх тяжело прислонился к стене… бухало в ушах и было темно перед глазами. Конечно же… чего еще ждать от угнетателей, от тех, кто не принял Аллаха в душе и попрал веру. Он много раз говорил, сколько раз говорил и Исмаилу и всем остальным — в вопросах веры недопустимы компромиссы, как и в вопросах исламской революции. Офицеры никогда не встанут на их сторону, никакие исламские трибуналы, никакие проповедники в частях это не изменят! Они никогда не простят им потерянной власти! Надо было сразу всех убить и сделать офицерами тех из солдат, кто усерден в вопросах веры и известен умме как подлинный правоверный, не лицемер. Исмаил тогда поднял его на смех, сказав, что из солдата не сделать офицера приказом, для этого нужно долго учиться, а если они так сделают — яхуды пойдут на них и возьмут голыми руками. О, Аллах, какой идиот! Теперь, когда братья умирают в секторе Газа, когда Израиль слаб как никогда, когда у мусульман впервые появилась возможность сбросить ненавистных яхудов в море с их семьями вместе — эти проклятые предатели подняли мятеж! Выступили против них, значит — против самого Аллаха!