Собрание стихотворений, песен и поэм в одном томе

 
История
История!
Пусть я —
              наивный мальчик.
Я верил слишком долго,
слишком искренне,
что ты —
             точнее всяких математик,
бесспорней
самой тривиальной истины…
Но что поделать, —
                           мальчики стареют.
Твои ветра
по лицам их секут…
Секунды предъявляют счет столетьям!
Я говорю от имени
секунд…
История —
               прекрасная, как зарево!
История —
               проклятая, как нищенство!
Людей преображающая заново
и отступающая перед низостью.
История —
               прямая и нелепая!
Как часто называлась ты —
                                     припомни! —
плохой,
когда была
              великолепною!
Хорошей —
хоть была
             постыдно подлой!
Как ты зависела
                     от вкусов мелочных.
От суеты.
От тупости души.
Как ты боялась властелинов,
мерящих
тебя на свой
                придуманный аршин!
Тобой клянясь,
народы одурманивали.
Тобою прикрываясь,
земли
       грабили!
Тебя подпудривали.
                          И подрумянивали.
И перекрашивали!
И перекраивали!
Ты наполнялась криками истошными
и в великаны
возводила хилых…
История,
гулящая история!
Послушай,
ты ж не просто
                    пыль архивов!
История!..
Сожми сухие пальцы.
Живое сердце людям отвори.
Смотри,
как по-хозяйски просыпаются
бессмертные создатели твои!
Они проглатывают
немудреный завтрак.
Торопятся.
Целуют жен своих.
Они уходят!
И зеленый запах
взволнованно окутывает их.
Им солнце бьет в глаза.
Гудки аукают.
Плывет из труб
                     невозмутимый дым…
Ты станешь
самой точною наукою!
Ты станешь.
Ты должна.
Мы
так хотим!
 
«Кем они были в жизни – величественные Венеры?..»
С. Красаускасу
Кем они были в жизни —
                                   величественные Венеры?
Надменные Афродиты —
                                   кем в жизни были они?..
Раскачиваясь,
размахиваясь,
колокола звенели.
Над городскими воротами
                                   бессонно горели огни.
Натурщицы приходили
в нетопленые каморки.
Натурщицы приходили —
                                    застенчивы и чисты.
И превращалась одежда
в холодный
               ничей комочек.
И в комнате
становилось теплее
                          от наготы!..
Колокола звенели:
«Все в этом мире тленно!..»
Требовали:
«Не кощунствуй!..
Одумайся!..
Отрекись!..»
Но целую армию красок
художник
гнал в наступленье!
И по холсту,
                как по бубну,
                                 грозно стучала
                                                     кисть.
Удар!
И рыхлый монашек
                          оглядывается в смятенье.
Удар!
И врывается паника
                           в святейшее торжество.
Стекла звенят в соборе…
Удар!
И это смертельно для господина бога
                                                   и родственников его…
Колокола звенели.
Сухо мороз пощелкивал.
На башне,
              вздыбленной в небо,
стражник седой дрожал…
И хохотал художник!
И раздавал пощечины
ханжам,
живущим напротив,
и всем грядущим
                      ханжам!
Среди откровенного холода
краски цвели на грунте.
Дул торжественный ветер
в окна,
как в паруса.
На темном холсте,
                        как на дереве,
зрели
теплые груди.
Мягко светились бедра.
Посмеивались глаза.
И раздвигалась комната.
И исчезали подрамники.
Величественная Афродита
                                    в небрежной позе плыла!..
А натурщицам было холодно.
Натурщицы
тихо вздрагивали.
Натурщицы были
                        живыми.
И очень хотели
тепла.
Они одевались медленно.
Шли к дверям.
И упорно
в тоненькие накидки
                            не попадали плечом,
И долго молились в церкви.
И очень боялись
                      бога…
А были
уже бессмертными.
И бог здесь был
                     ни при чем.

Купить полную версию книги