Тени предательства

Стало быть, Трез мертв, как и Тайе. Первого было жаль, поскольку примарх нуждался в маленьком пожирателе снов. Вторую было жаль по совершенно нерациональной причине, в которой Севатару было неудобно признаваться даже кому-то из братьев, не говоря уж о самой девушке. Он испытывал такие же чувства еще к четверым смертным, служившим Легиону, и заботливо присматривал за каждым из них по той же самой причине.
Можно было задуматься о давно мертвом семействе и их сходстве с людьми, которые жили сто лет спустя, но только не в этой камере. Кроме того, он не знал этого наверняка. Возможно, они были его родственниками – потомками двоюродных братьев, которых он оставил, покидая Нострамо – но точно выяснить это было невозможно. Последние сто лет мир представлял собой урбанистическое поле боя, и у его мародерствующих обитателей не осталось культуры и морали, не говоря уж об исторических записях. Первый капитан не мог отделаться от ощущения связи с этими людьми, равно как и от того, насколько они напоминали когда-то знакомую ему семью.
Севатар без особого труда отвлекся от печальных мыслей. Он не был меланхоликом, как не был и оптимистом.
По крайней мере в плену у него было время планировать, размышлять и анализировать. Трамасский крестовый поход закончился. Большая часть VIII Легиона спаслась, рассеявшись на солнечных ветрах. Основная масса Повелителей Ночи отправится к Терре, хотя Севатар и сомневался, что много кто задержится на передовой до осады Тронного мира. Он чувствовал, что в будущем Легиону предстоит много грабежей и налетов. Мысль вызвала бы у него улыбку, будь он где угодно, но не в камере Темных Ангелов и не заключенным в мерцающий энергетический куб.
Сначала они бросили его в более обычную тюрьму из прочного железа. Севатару потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы проложить себе дорогу сквозь одну из стен при помощи собственной кислотной слюны. Когда охрана пришла с проверкой, он просто указал на шипящее отверстие в стене, в которое почти что мог пролезть. 
- Есть мнение, что это сделали крысы, - сказал он. – Крупные такие.
Темные Ангелы увели его из камеры и поместили в силовую клетку вместе с несколькими братьями. Каждый из них явно точно так же уничтожил свою камеру.
Без доспеха, скрывавшего аугметику, Валзен выглядел жалко. В нем было больше хрома и гемолубриканта, чем плоти.
- Перестань на меня пялиться, - бросил он Севатару. Черный глаз прищурился, бионическая линза попыталась повернуться и перенастроиться в неубедительной попытке подражания.
- Да я просто думал, - отозвался Первый капитан, - что ты свидетельство отказа Легиона подчиняться кому и чему бы то ни было. Ты оказался слишком упрямым даже для того, чтобы погибнуть на Исстване.
Некоторые усмехнулись. Даже Валзен криво ухмыльнулся. Его улыбка была перекошенной не из-за сарказма, а потому что половина лица, на которую пришелся удар, представляла собой бесстрастный лик.
- Почему ты приказал нам принять участие в атаке? – спросил Тал Ванек. – Атраментары пережили Исстван только для того, чтобы полечь до последней дюжины в этом самоубийственном безумии?
Севатар поднял темную бровь.
- Неужто сейчас время для мелких взаимных упреков?
В ответ Тал Ванек ухмыльнулся, продемонстрировав все зубы и широко раскрыв черные глаза.
- Сев, да лучше времени просто не бывает.
- Приказ об этой атаке был отдан примархом.
Несколько воинов что-то пробормотали в ответ.
- Примарх - глупец и безумец, - произнес Тал Ванек. – Те, кто об этом не знал раньше, теперь это поняли. 
Это заявление вызвало общее согласное перешептывание. У Севатара не было настроения и терпения для философских споров.
- Поглядим, - только и сказал он.
Единственным, кто все это время хранил молчание, был Рушаль. Белую кожу Ворона, неприкрытую угольно-черной броней, крест-накрест пересекали воспаленные рубцы – следы мучительной пытки, а не честного боя. Воин наблюдал за Севатаром с другого края клетки, сидя спиной к силовому экрану, как и Первый капитан.
Севатар кивнул Ворону.
- До меня только дошло, что я ошибся, - сказал он. – Я пообещал самому себе, что не проиграю Ангелам дважды.
Покрытые шрамами, потрескавшиеся губы Рушаля скривились в отвратительной улыбке, оставшейся после ножей Севатара.
- Сев, - произнес один из его воинов. – У тебя из носа кровь идет.
Он поднял руку и ощутил пальцами горячий ручеек.
- Ага.
- С тобой все в порядке?
«Нет. Секрет, который я хранил сто лет, только что вырвался наружу. А все потому, что я не удержался от увеселительной прогулки внутрь души нашего отца».
- Все хорошо, - ответил он. – Лучше не бывает.
- Ухо тоже кровоточит.
- Я от этого не умру. Думаю, скоро настанет время уходить, - добавил он.
- И как ты планируешь это сделать? – поинтересовался Валзен.
Севатар секунду глядел на него, не в состоянии понять, насколько серьезно задан вопрос. Валзен выглядел невозмутимым, но капитан не мог точно назвать, результат ли это реконструкции лица или же какая-то лишенная эмоций шутка, смысл которой ускользал от Севатара.
- Это действительно вопрос? – наконец спросил он.
- Ну, разумеется. Как мы отсюда выберемся?
- Так же, как всегда, братец. Убьем всех, кто попытается нас остановить.
КОНЕЦ