Повести моей жизни. Том 2

В стихотворении "Встреча" (стр. 106), по-видимому, отчасти автобиографического содержания, описывается, как автор, встретив какого-то "Ваню" и подружившись с ним, пошел с ним "в народ", причем приводится следующая песня "Вани": 
 
 
Твердые волей в годины суровые, 
 
Новой работы работники новые, 
 
Бедная родина, бедный народ 
 
В бой вас за волю зовет! 
 
Мрак гробовой 
 
Густ и суров 
 
Лег над страной 
 
Вечных рабов. 
 
Горе и гнет 
 
В каждом селе, гибнет народ 
 
В рабской земле. 
 
Выйдем же, братья, на мщенье великое. 
 
Варварство злобное, варварство дикое 
 
Всюду над нашей страною царит, 
 
Все в ней живое мертвит. 
 
Пусть нас в цепях 
 
Годы томят, 
 
Пусть в рудниках 
 
Нас уморят, 
 
Тех, кто с врагом 
 
В битве падет, 
 
Вспомнит добром 
 
Русский народ... 
 
Время придет — пред работой упорною 
 
Рухнет насилия зданье позорное, 
 
И засияет над русской землей 
 
Солнце свободы святой!  
 
 
Далее приводится другая песня того же "Вани" о "четырех братьях", в коей встречаются следующие строки: 
 
 
Где ни посмотришь — нужда безысходная, 
 
Счастья и правды нигде! 
 
Жадные власти, как стая голодная, 
 
Рыщут и грабят везде. 
 
Тронуло братьев народа терпение, 
 
Горе его, и с тех пор 
 
Всюду они проповедуют мщение. 
 
Грозный готовят отпор. 
 
Быстро их дело растет, расширяется, 
 
Рушится древний покой, 
 
Гнев на народных врагов накопляется 
 
И разразится грозой. 
 
 
Наконец, в стихотворении "Пророк" (стр. 133) указывается на приближение времени "грозных революций" и "бурных потрясений" и говорится: 
 
 
Царство злобы, угнетенья в буйном вихре сгинет, 
 
И престолы всех тиранов буря опрокинет. 
 
Первым рушится кровавый, окруженный мглою 
 
Трон старинного насилья, рабства и застоя, 
 
И под небом, освещенным заревом пожаров, 
 
Власть меча погибнет в треске громовых ударов. 
 
А затем, шатаясь, рухнут вечной тьмы престолы [124]. 
 
 
Осмотром книги заказов типографии "Товарищества А. Н. Мамонтов", где описанное издание было напечатано, и показанием состоявшего ответственным лицом этой типографии Михаила Мамонтова установлено, что книга "Звездные песни" была напечатана в количестве 1450 экземпляров, которые и были выданы книгоиздательству "Скорпион" в ноябре 1910 года и получили распространение (л. д. 14, 17). 
28 июня 1910 года в Московский комитет по делам печати поступило заявление от Н. А. Морозова, в коем последний, упомянув о полученных им сведениях о наложении ареста на книгу "Звездные песни", извещал Комитет о том, что автором названной книги является именно он и что, продавая издание ее названному выше книгоиздательству, он убедил владельца последнего в том, что в помещенных в этой книге стихотворениях не содержится ничего преступного [125] (л. д. 7, 13). 
Привлеченный к следствию в качестве обвиняемого в составлении описанных выше преступных стихотворений, получивших распространение, Николай Морозов не признал себя в этом виновным и объяснил, что в означенных стихотворениях, по его мнению, не содержится дерзостного неуважения к верховной власти и возбуждения к учинению бунтовщического деяния или ниспровержению существующего в России государственного и общественного строя, так как все эти стихотворения были написаны в семидесятых годах; о России в них ничего не говорится и носят они по преимуществу общий характер, "вне пространства и времени", или представляют собой аллегорическое изображение борьбы между гнетом и свободой во всемирной истории (л. д. 37, 40). 
На основании изложенного, — продолжает обвинительное заключение, — Н. А. Морозов, 56 лет, обвиняется в том, что в начале 1910 г. составил сборник стихотворений под заглавием "Звездные песни", который тогда же с его ведома и согласия был издан и распространен в Москве книгоиздательством "Скорпион", причем включил в означенный сборник составленные им же стихотворения "Проклятие", "Памяти 1873—75 гг.", "Видения в темнице", "Древняя легенда", "Цепь", "Встреча" и "Пророк", заведомо для него, обвиняемого, возбуждающие к учинению бунтовщического деяния и ниспровержению существующего в России государственного и общественного строя и заключающие выражения дерзостного неуважения к верховной власти, так как в этих стихотворениях указывается, что "когда к борьбе с неправдой злой стремится все живое", поэт должен бросить перо и взять меч, чтобы биться за свободу, так как "стесненному неволею народу" он "не поможет песнею своей"; что "трудно жить, чтоб порой не дрожала, на врага подымаясь, рука"; чтобы в том, "кто восстал за любовь, гнев и вражда не смолкали, и кипела бы мщением кровь"; затем говорится, что "царь гнета во мраке густом поднялся, губя что ни встретит"; что "орудия пыток у трона лежат". Далее автор, описывая "долю народа родного", высказывает, что в "темной стране векового застоя", где "много безумных, жестоких царей терзало людей беспощадно", пронеслось дивное пенье: "Встань, бедный народ! Поднимитесь, рабы, и в битву идите вы снова! Довольно вы гнулись по воле судьбы, разбейте же смело оковы". Кроме того, высказывается, что "угнетающим" не помогут казни бесчисленные и "падет угнетенья престол"; выражается пожелание, чтобы свобода порвала цепь "варварства и тронов, рабства и мечей, цепей, корон, палачей, деспотов и гнета", а также приводятся песни некоего "Вани", друга автора, будто бы певшиеся им во время их совместного "хождения в народ": "Твердые волей в годины суровые, новой работы работники новые, бедная родина, бедный народ в бой вас за волю зовет... Выйдем же, братья, на мщенье великое... Время придет: пред работой упорною рухнет насилия зданье позорное и засияет над русской землей солнце свободы святой... Тронуло братьев народа терпение, горе его, и с тех пор всюду они проповедуют мщение, грозный готовят отпор. Быстро их дело растет, расширяется, рушится древний покой, гнев на народных врагов накопляется и разразится грозой". Наконец, указывается на приближение времени "грозных революций и бурных потрясений" и выражается надежда на то, что "царство злобы, угнетенья в буйном вихре сгинет, и престолы всех тиранов буря опрокинет", что "первым рушится кровавый, окруженный мглою трон старинного насилья, рабства и застоя", что "под небом, освещенным заревом пожаров, власть меча погибнет в треске громовых ударов", и что, "шатаясь, рухнут вечной тьмы престолы".