Волшебный локон Ампары (сборник)
Последним пикировал перепрыгнувший через перила балюстрады рослый юноша лет семнадцати с необычно белым лицом. На всякий случай Кир-Кор подстраховал и его.
– Спасибо, Кирилл Всеволодович! Филимонов, сорванец этакий, запросто мог свернуть себе шею… у меня прямо сердце упало!.. – Юноша перевел дыхание, и лицо его обрело приличествующий молодцу такого возраста цвет – с румяным оттенком. Спохватившись, он произнес: – Грагал, примите…
– Принял, чуть левое плечо не вывихнул. До сих пор, правда, не знаю кого, он не представился.
– Я – Иван… Мы с вами однажды встречались. Года три-четыре назад.
– Виноват, Иван, здравствуйте. На память не жалуюсь, но испытываю известные затруднения при новых встречах с молодыми, стремительно мужающими людьми.
– Никто, кроме стремительно мужающих, здесь не виноват.
Иван оправил на себе серебристо-лиловый блузон, улыбнулся. Его темные, как ночь, глубокие, внимательные глаза обладали природной гипнотической силой, но улыбка была доброй, открытой. «Наверное, тоже какой-нибудь пси-феномен, – решил Кир-Кор. – И блузон у него почти такой же, как у Лирия Голубя». На одежде Ивана не было никаких эмблем. И никаких украшений, кроме поблескивающих на груди мелких розовых шариков.
– Подойди, Ирина, поздоровайся, – неожиданно сказал Иван.
Кир-Кор обернулся. На ступеньках стояла светловолосая девочка-подросток и смотрела на него снизу вверх прелестными голубовато-серыми глазами – смотрела пристально, исподлобья, недоверчиво-удивленно. Странная поза (словно бы кто-то, резко одернув девчушку, насильно заставил остановиться и застыть на месте), строгое, с крупным синяком на скуле приятное лицо, кого-то странно напоминающее… «Одна из снежинок только что ухнувшей мимо лавины, – констатировал внутренний голос. – Основные характеристики юной особы: лет четырнадцать, энтузиаст силовых видов спорта, неформальный лидер в группе неунывающих айкидоков. Ничего особенно интересного для тебя. Кроме одного: как будто напоминает кого-то чертами лица…»
– Здравствуйте, Ирина. – Кир-Кор кивнул ей.
– Здравствуйте, – тихо ответила девочка. И замелькали внизу красные подошвы ее спортивных башмаков. Быстрее, еще быстрее – туда, где ее товарищи криками, смехом и нетерпеливым подпрыгиванием встречали туристский караван одноместных элекебов, вступающий на площадку электрозаправочной станции.
Пестро раскрашенные «лодочки», оседланные подростками примерно такого же возраста, покачивались в метре над асфальтом на заляпанных дорожной грязью ступоходах, а возбужденная предвкушением прогулки толпа айкидоков мешала элекебам войти под козырек заправки и присосаться к штепсельпакетникам.
– Извините, я на секундочку!.. – проговорил Иван и, взлетев по лестнице к балюстраде, откуда он полминуты назад сиганул, громко крикнул: – Ирина! Секиринова! Объясни, пожалуйста, своим друзьям, что элекебы могут сложить ступоходы и лечь, если не дать им нормально заправиться! Заранее всем спасибо!
«Вот оно что… – поднимаясь на площадку, думал Кир-Кор. – У матери волосы гораздо темнее, чем у дочери, и это сбило меня с толку».
«Интерес матери к твоей угодившей под криминалистскую лупу персоне очень понятен, – съязвил внутренний голос. – Но вот интерес ее дочери… как-то не очень».
– Группа юнцов под вашим началом, Иван? Вы у них играете роль воспитателя, я правильно понял?
– Ах нет, ну что вы!.. – Парень смутился. – Я еще просто младший наставник. Можно сказать – сезонный стажер.
Кир-Кор облокотился о перила балюстрады, и они с младшим наставником наблюдали, как Ирина убеждала в чем-то толпу айкидоков и как в этой толпе стали происходить упорядоченные перемещения. Элекебы по одному, точно верблюды, сходили с размытой дождями туристской тропы и по асфальту шагали к электропитающим стойлам.
– Младший наставник – это уже кое-что. Главное – эвархи доверяют вам крупные группы. Я, честно говоря, не смог бы совладать с таким количеством подпрыгивающих отроков и отроковиц.
– Нынешним летом мне доверили гостевую группу, – сообщил Иван не без тщеславного удовольствия. – В гостевых – приезжие подростки. В основном. Есть, правда, и небольшая часть местных детей. Это цементирует, понимаете? Кристаллизация общности…
– Ну еще бы!.. А шустряк Филимонов едва не испортил вам репутацию. Я видел, как вы испугались.
– Дело не во мне, дело в самих страдальцах, если они появятся. К тому же, случись серьезная травма – это испортило бы весь сегодняшний спортивный детский праздник. И завтрашний.
– Айкидо?
– Не только. У нас много чего. Тридцать пять видов спорта.
– О, впечатляет!.. Что ж, я вижу, забот у младшего наставника много, не смею больше вас отвлекать.
– Забот и вправду немало, но не сейчас. Лучше побыть в стороне, пока элекебы пройдут подзарядку… Висеть все время над группой дамокловым мечом, я думаю, не стоит.
Объясняя это, Иван тем не менее с группы своей глаз не спускал.
– Вы рассуждаете, юноша, как наставник-профессионал, – искренне удивился Кир-Кор. – А может, подскажете мне, почему Ирина Секиринова так странно со мной поздоровалась?
– Очень просто. – Иван улыбнулся. – Она обалдела.
– Обал… Что?
– Взрослые страшно не любят этого слова… Звучит действительно не слишком элегантно.
– Да уж куда там.
– Вы очень похожи на своего сына Сибура, и это ввергло ее в… – Иван помедлил, подыскивая «взрослый» дефинитор, – в шоковое состояние.
Кир-Кор посмотрел на него.
– То есть, конечно, наоборот – Сибур очень похож на вас! – поторопился исправить свою ошибку младший наставник. – Простите, Кирилл Всеволодович…
Кир-Кор сделал пальцами успокаивающий жест – дескать, ладно. Спросил:
– Считаете, это повод для шока?
– Почему бы нет? Если это напрямую связано с комплексами шекспировской Джульетты?.. С букетом комплексов.
– Угум… – произнес Кир-Кор озадаченно. – А как там с комплексами нешекспировского Ромео?
Подумал: «Вернусь домой и, невзирая на возраст, надеру ему уши».
– Ну… с ним, Сибуром то есть… гораздо сложнее. Комплексы его, как вы знаете, были вызваны не Джульеттой… В прошлом году он ужасно страдал от всего этого, и… даже самый строгий эварх экзархата Леонид Николаевич Полуянов не сказал Сибуру ни одного нехорошего слова. Марина Викторовна тоже… но…
– Но?..
– Но проблема была заведомо неразрешимой, вы это знаете.
«Экзекуция временно отменяется, – подумал Кир-Кор. – И маракас меня подери, если я что-нибудь тут понимаю».
Юноша встретился глазами с собеседником (Кир-Кор ясно прочел в них сомнение):
– Или не знаете?..
– Ваня, – произнес Кир-Кор проникновенно и мягко, – я ступил на территорию экзархата перед рассветом. Вы – первый младший наставник на этой земле, с кем мне посчастливилось говорить на вольные темы.
– И я, кажется, наговорил тут чего-то не…
Покаянную фразу Иван не закончил. Лицо его залила пунцовая краска. До самых ушей. Он сжал ладонями пылающие щеки.
– Я люблю умеющих краснеть людей, – сказал Кир-Кор, – люблю гораздо больше, чем не умеющих. Но сейчас я не могу угадать причины вашего смущения. Может быть, вы объяснитесь?
– Ну как же!.. Если вы не знаете, я, выходит, выдаю чужой секрет!
– Секрет девидеры?
– Нет. Личный секрет грагала.
– Если о нем знает весь экзархат от наставника до эварха, то какой же это «личный» секрет?
– Фрагмент чужой личной жизни, – упорствовал парень. – И если Сибур не нашел нужным обговорить его с вами, значит…
Кир-Кор не стал объяснять ему, что это ничего еще не значит.
– Извините, Кирилл Всеволодович, я так не могу. Даже с его отцом…
– Я вас понимаю. И тоже прошу меня извинить. Эмоции подогрели во мне определенное умонастроение… Хотелось бы знать одно: не совершил ли Сибур в экзархате чего-нибудь предосудительного?
– Нет-нет! – горячо заверил Иван. – Правда, некоторые считают предосудительным то, что он сам себя обрек на страдания. Да еще на целый сезон!