Кобзарь

Петербург, 15 января 1860
  
«Ой ты, темная дуброва…»
 
* * *
 
 
Ой ты, темная дуброва!
 
У тебя обновы
 
Трижды в год…
 
Богаты, видно
 
Сундуки отцовы.
 
Разукрасит тебя старый
 
Зеленым покровом, —
 
А сам глядит, любуется
 
Своею дубровой…
 
Насмотревшись на милую
 
Дочку молодую,
 
Возьмет ее, закутает
 
В ризу золотую
 
И укроет дорогою
 
Белой пеленою, —
 
Да и ляжет, утомившись
 
Заботой такою.
 
 
15 января 1860, СПб.
  
ПОДРАЖАНИЕ СЕРБСКОМУ
 
 
 
Сваты въехали во двор,
 
И жених — за ними.
 
Договариваться в хату
 
Пошли с отцом сваты.
 
Я тогда у молодого
 
Хлопца-чернобровца
 
Беру коня, и ни слова!
 
Отвожу к колодцу.
 
Конь заезженный: копыта
 
Стерты и побиты;
 
А узорное седельце
 
Ничем не покрыто.
 
«Ты скажи, скажи мне, коник,
 
Куда вы так мчались?»
 
«К чернобровке мы какой-то
 
Всю ночку скакали».
 
«Станешь пить ли, коник, воду
 
Нашего колодца?
 
Чернобровке молодицей
 
Стать нынче придется ль?»
 
 
4 мая 1860, СПб.
  
МОЛИТВА
 
 
 
Царям, всесветным шинкарям,
 
Дукаты, талеры, рубли
 
И путы лютые пошли!
 
Рабочим головам, рукам
 
Средь обокраденной земли
 
Свою ты силу ниспошли.
 
Мне ж, сыну горестной земли,
 
Подай любовь, сердечный рай
 
И больше благ мне не давай!
 
 
24 мая 1860, СПб.
* * *
 
 
Царей, кровавых шинкарей,
 
Ты в цепи крепкие закуй,
 
В глубоком склепе замуруй!
 
Рабочим людям, всеблагий,
 
Сынам ограбленной земли
 
Свою ты силу ниспошли!
 
А чистых сердцем — возле них
 
Поставь ты ангелов своих,
 
Чтоб чистоту их соблюли!
 
Мне ж, господи, любовь подай
 
К заветам праведным земли
 
И друга верного пошли!
 
 
25 мая Петербург, 1860
* * *
 
 
Злоначинающих сдержи,
 
Ты их в оковы не закуй,
 
В глубокий склеп не замуруй!
 
А доброзиждущим рукам
 
И укажи и помоги,
 
Святую силу ниспошли!
 
А чистых сердцем? Возле них
 
Постави ангелов своих
 
И чистоту их соблюди.
 
А всем нам, детям сей земли,
 
Единомыслие подай
 
И братолюбие пошли.
 
 
27 мая Петербург, 1860
  
«В былые дни, во время оно…»
 
* * *
 
 
В былые дни, во время оно,
 
Помпилий Нума, римский царь,
 
Тишайший, кроткий государь,
 
Уставши сочинять законы,
 
Пошел однажды в лес гулять,
 
Чтоб там, для отдыха поспавши,
 
Додумать, как бы заковать
 
Всех римлян в цепи.
 
И, нарвавши
 
Лозы зеленой по пути,
 
Из прутьев петлю стал плести
 
На чью-то шею. Вдруг нежданно
 
Он видит, что в тени платана
 
Спит девушка среди цветов…
 
Дриады стройные лесов
 
Померкли пред ее красою,
 
Перед богинею такою!
 
Пред ней Эгерия в тоске
 
Повисла в петле на суке.
 
Но на цветы взирает Нума
 
И на девицу, мудр и тих,
 
А в голове одна лишь дума:
 
«Как подданных сковать своих?»
 
 
28 мая 1860, С.-Петербург
  
«Ненасытным очам…»
 
* * *
 
 
Ненасытным очам,
 
Тем царям-божествам
 
Корабли и плуги,
 
Все богатства земли,
 
И хвалы, и псалмы —
 
Этим мелким божкам!
 
Работящим умам,
 
Работящим рукам —
 
Целину поднимать,
 
Думать, сеять, не ждать,
 
Что посеяно — жать
 
Работящим рукам.
 
Кротким сердцем простым
 
Миролюбцам святым, —
 
Царь небес и земли, —
 
Долголетье живым,
 
А усопшим твоим
 
Рай небесный пошли.
 
Все на свете — не нам,
 
Все богам, все царям!
 
Корабли и плуги,
 
Все богатства земли,
 
Друг мой милый… А нам…
 
Нам любовь меж людьми.
 
 
31 мая 1860, СПб.
  
ПЛАЧ ЯРОСЛАВНЫ
 
 
 
В Путивле-граде утром рано
 
Поет и плачет Ярославна,
 
Поет кукушкою, скорбя,
 
И скорбью мучает себя.
 
Молвит: «Полечу зегзицею,
 
Сизой чайкою-вдовицею
 
Я вдоль по Дону полечу,
 
Рукав бобровый омочу
 
В Каяле. И на теле белом,
 
На теле княжьем омертвелом
 
Я кровь сухую оботру,
 
Глубокие омою раны…»
 
И стонет-плачет Ярославна
 
В Путивле рано на валу:
 
«Ты ветер, ветер мой, ветрило!
 
Ты, господин мой легкокрылый!
 
Зачем крылом могучим ты
 
На войско наше с высоты,
 
На войско князя неустанно
 
Бросаешь злые стрелы хана?
 
Не мало ль неба, и земли,
 
И моря синего? На море
 
Качай насады-корабли.
 
А ты прелютый… Горе! Горе!
 
Мое веселье ты украл,
 
В степи ковыльной разбросал».
 
Тоскует, стонет, плачет рано
 
В Путивле-граде Ярославна
 
И молвит: «Сильный и седой,
 
Широкий Днепр! Своей волной
 
Пробил еси крутые скалы,
 
Катясь по землям половецким,
 
Носил еси на байдаках
 
На половцев, на Кобяка —
 
Носил дружину Святославлю!..
 
О мой Славутич достославный!
 
Мое ты ладо принеси,
 
Чтоб я постель ему постлала
 
И в море слез не посылала, —
 
Слезами моря не долить».
 
И плачет-плачет Ярославна
 
В Путивле, на воротах града…
 
Святое солнышко взошло.
 
И молвит; «Солнце пресвятое
 
На землю радость принесло
 
Земле и людям. Надо мною
 
Одной досель не рассвело.
 
Ты, господин мой, сжег долины,
 
Спалил еси траву степей,
 
Спалил и князя и дружину,
 
Теперь вдову его убей!
 
Ты, солнце! Не свети, не грей, —
 
Мой князь погиб… я тоже сгину!»