Кобзарь

Кос-Арал, 1849
Петербург (?), 1858
  
«В светлый праздник на соломе…»
 
* * *
 
 
В светлый праздник на соломе
 
Крашенки катали
 
Дети на припеке в полдень
 
И хвалиться стали
 
Обновами. Той рубашку
 
С вышивкою сшили
 
К празднику. А этой — ленту,
 
Той тесьму купили.
 
Кому шапку из мерлушки,
 
Сапожки с подковкой,
 
Кому свитку. Лишь сиротка
 
Сидит без обновки,
 
В рукава ручонки прячет
 
И глядит уныло.
 
«Мне обнову справил батько».
 
«Мне мама купила».
 
«А мне крестная рубашку
 
Гладью вышивала».
 
«У попа я обедала», —
 
Сиротка сказала.
 
 
Кос-Арал, 1849
  
«Бывало, думаю, гуляю…»
 
* * *
 
 
Бывало, думаю, гуляю,
 
Сижу за работой,
 
Все о милом вспоминаю
 
И страшусь чего-то.
 
Глупа была молодая
 
И все дожидалась —
 
Вот пришлет за мною сватов…
 
И не догадалась,
 
Что смеялся он над глупой.
 
А сердце болело,
 
Будто знало, что так будет,
 
Сказать не умело.
 
Если бы оно сказало,
 
Его не любила б,
 
К роднику тогда, быть может,
 
В рощу не ходила б.
 
А то утром и вечером
 
Ходила туда я…
 
Доходилась. Одинокой
 
Вяну, увядаю.
 
Стариться в отцовской хате
 
Жребий мой проклятый,
 
А своих уже не будет
 
Ни двора, ни хаты!
 
Вот и нынче за работой
 
Сижу иль гуляю,
 
Все о милом вспоминаю
 
И сама не знаю,
 
Что я думала, зачем я
 
В рощу ту ходила?
 
И за что его так долго,
 
Так тяжко любила?
 
 
Кос-Арал, 1849
  
«Бывает, иногда старик…»
 
* * *
 
 
Бывает, иногда старик
 
Негаданно помолодеет,
 
И пусть от пенья он отвык,
 
Но даже петь старик затеет…
 
И встанет ясно перед ним
 
Надежда ангелом святым,
 
И словно молодость к нему
 
Вернется и крылом своим
 
Его овеет. Что же с ним?
 
Чему же рад старик? Тому,
 
Что дело доброе задумал
 
Он, видите ли, совершить.
 
Вдруг совершит? Как славно жить
 
Тому, кто и душой и думой
 
Умеет доброе любить!
 
Не раз он радоваться станет,
 
Не раз барвинком расцветет.
 
Не так ли вот в глухую яму
 
Святое солнышко заглянет,
 
И в ней, глухой, на вызов тот
 
Трава зеленая взойдет.
 
 
Кос-Арал, 1849
  
«Не самому ль мне написать…»
 
* * *
 
 
Не самому ль мне написать
 
Послание себе в отраду
 
И дочиста в нем рассказать
 
Все то, что надо и не надо.
 
Ведь не дождешься ты его,
 
Того писания святого,
 
И нет нигде живого слова,
 
И правды нет ни у кого!
 
Уж, кажется, и срок настал.
 
Уж десять лет свой круг свершили,
 
Как свой «Кобзарь» я людям дал,
 
А им как будто рот зашили.
 
Молчат, не споря, не кляня,
 
Видать, — и не было меня.
 
Не похвалы я жду от света, —
 
И без нее свой путь найду, —
 
А только доброго совета;
 
Да, верно, ссыльным я сойду
 
В могилу, прежде чем дождусь!
 
Бывало, сердце так болело, —
 
О боже правый, как хотелось,
 
Чтобы мне кто-нибудь сказал
 
Хотя бы слово; чтоб я знал,
 
Кому пишу я песни с жаром,
 
За что Украину люблю, —
 
Огонь святой не трачу ль даром?
 
Я, верно, прежде стану старым,
 
Чем буду знать, за что терплю.
 
Чтобы напрасно не томиться,
 
Пишу порою просто так,
 
А иногда седой казак
 
Почудится или приснится;
 
Усатый, видится он мне
 
На черном вороне-коне!
 
А больше ничего не знаю,
 
Хотя за то и погибаю
 
Теперь в далекой стороне.
 
Иль так судьба моя сложилась?
 
Иль богу мать не помолилась,
 
Как понесла меня, — что я
 
В степи, как лютая змея,
 
Лежу, растоптан, издыхая,
 
Заката солнца ожидая?
 
Вот так живу я, и терплю,
 
И смерти жду, в степи страдая.
 
За что? Ей-богу, сам не знаю.
 
А все-таки его люблю —
 
Простор Украины широкий,
 
Хотя там был я одиноким
 
(Ведь пары там я не нашел)
 
И вот до гибели дошел.
 
Пустое, братец, не томися!
 
Себя в железо ты закуй
 
Да хорошенько помолися,
 
На свет же, на людей наплюй, —
 
Они глупей капусты. Впрочем,
 
Ты, братец, поступай как хочешь.
 
Есть ум, так сам все обмозгуй.
 
 
Кос-Арал, 1849
  
«Мы чванные, пустые люди…»
 
* * *
 
 
Мы чванные, пустые люди,
 
Где б ни были, — везде и всюду!
 
А хвалимся, что вот-де мы
 
И над землею и водою,
 
И от дворцов и до тюрьмы —
 
Везде цари, а над собою —
 
Тираны — до того цари,
 
И на престоле и в неволе.
 
И это все — по доброй воле,
 
По воле разума горит,
 
Как бы маяк в открытом море,
 
То есть в житейском. Точно так
 
И в черепе, как на просторе,
 
Горит сияющий маяк,
 
А мы лишь масло подливаем
 
Да песни тянем, напеваем
 
И при удаче и в напасть.
 
Все сизокрылые орлы вы,
 
Пока вам горе не приснилось,
 
Хоть маленькое, хоть на час!
 
А там — опять в шинок спешите.
 
Под лавкой пьяные лежите.
 
И тот огонь святой погас,
 
И тот маяк уже не светит,
 
И свиньи, будто бы из клети,
 
Как в лужу, в череп ваш бегут.
 
Ну, и прекрасно, что куют
 
Для вас железные оковы
 
И чарки в руки не дают
 
Или ножа, а то бы снова
 
Вы с горя напились вина,
 
А после от тоски рыдали,
 
Родителей своих спьяна,
 
Своих вы крестных проклинали,
 
А после — нож… И потекла б,
 
Кровь потекла бы, как смола,
 
Из туши вашей поросячьей.
 
А после?…