Кобзарь

Орская крепость, 1847 Москва, 1858 14 марта
  
ЧЕРНЕЦ
 
 
 
На киевском на Подоле
 
Так бывало… и уж боле
 
Этого не будет. Было,
 
Было это все, да сплыло,
 
Позабылось… А я, братцы,
 
Буду все-таки стараться
 
С тем, что было, повидаться,
 
Буду грусти предаваться.
 
На киевском на Подоле
 
Казацкая наша воля,
 
Без холопа и без пана
 
Ни пред кем не клонит стана.
 
Стелет бархатом дороги,
 
Вытирает шелком ноги,
 
Сама собой управляет
 
И пути не уступает.
 
На киевском на Подоле
 
Казаки гуляют,
 
Словно воду, ушатами
 
Вино разливают.
 
Погреба с вином, с медами
 
Откупили всюду
 
И устроили гулянье
 
Киевскому люду.
 
А музыка гремит, стонет,
 
Даже мертвых тронет.
 
Из окошек на веселье
 
Бурса чубы клонит.
 
Нету голой школе воли,
 
А то б удружила…
 
Кого же это с музыкою
 
Толпа окружила?
 
В штанах атласных ярко-красных,
 
Мотню по пыли волоча,
 
Идет казак. Как вы ужасны,
 
Ох, годы! годы! Сгоряча
 
Старик ударил каблуками,
 
Да так, что пыль взвилась!
 
Вот так! Еще и подпевал казак:
 
«По дороге рак, рак,
 
Пускай будет так, так,
 
Если б нашим молодицам
 
Сеять один мак, мак!
 
Бей землю каблуками,
 
Дай ходу каблукам,
 
Достанется и носкам.
 
Чтоб за теми каблуками
 
Пыль ходила облаками,
 
Бей землю каблуками!
 
Дай ходу каблукам,
 
Достанется и носкам!»
 
Так до Межигорского Спаса
 
Шел вприсядку сивый,
 
А за ним и казачество,
 
И весь святой Киев.
 
До ворот дошел, танцуя,
 
Крикнул: «Пугу! Пугу!
 
Принимайте, черноризцы,
 
Товарища с Луга!»
 
Монастырские ворота
 
Перед ним открылись,
 
Потом снова затворились,
 
Навек затворились.
 
Кто же этот поседелый
 
В битвах да в несчастьях?
 
Семен Палий, казак, вздумал
 
С волей попрощаться.
 
Ой, высоко солнце всходит,
 
Низенько заходит,
 
В длинной рясе седой чернец
 
По келии бродит.
 
Идет, бредет он в Вышгород
 
Ближнею дорогой,
 
Чтобы посмотреть на Киев,
 
Погрустить немного,
 
К Звонковой [15] идет кринице,
 
Чтоб воды напиться,
 
Жизнь свою он вспоминает
 
В яру над криницей.
 
И опять идет он в келью,
 
Под немые своды,
 
Перебирать веселые
 
Молодые годы.
 
Священное писание
 
Громко он читает,
 
А мыслями чернец седой
 
Далеко летает.
 
И тихнут божии слова,
 
И голос Сечи снова зычен,
 
Свобода давняя жива;
 
И старый гетман, как сова,
 
Глядит в глаза. Монаха кличут
 
Музыка, танцы и Бердичев…
 
Оковы лязгают… Москва…
 
Леса, снега и Енисей…
 
И покатились из очей
 
На рясу слезы… Бей поклоны!
 
Плоть стариковскую смиряй,
 
Писанье божие читай
 
Под монастырские трезвоны,
 
А сердцу воли не давай.
 
Оно тебя в Сибирь водило,
 
Весь век тебя в обман вводило.
 
Сдави ж его, не вспоминай
 
Своей Борзны и Фастовщины.
 
Все смертны, и твоя кончина
 
Близка, тебя забудет свет…
 
И мыслям грустным он в ответ
 
Заплакал, книгу отодвинул.
 
Ходил по келии, ходил
 
И тяжко на скамью склонился:
 
«Зачем же я на свет родился,
 
Свою Украину любил?»
 
Уж колокол завыл бессонный,
 
Зовя к заутрене святой.
 
И встал чернец, заслыша звоны,
 
Надел клобук, взял посох свой…
 
И в храм побрел он — бить поклоны,
 
Молиться за свой край родной.
 
 
Орская крепость, 1847
Москва, 1858
  
«Один другого вопрошаем…»
 
* * *
 
 
Один другого вопрошаем:
 
«Зачем нас породила мать?
 
Для зла, добра? Не разгадать!
 
Зачем живем? Чего желаем?»
 
И, не дознавшись, умираем,
 
Чтоб дело жизни покидать.
 
Дела какие, боже милый,
 
Меня бы осудить могли?
 
О, лучше б дети не росли,
 
Тебя, святого, не гневили,
 
Что в злой неволе народились,
 
Твой стыд с тобою разделив.
 
 
Орская крепость, 1847
  
«Сам удивляюсь. Кто ответит…»
 
* * *
 
 
Сам удивляюсь. Кто ответит, —
 
Что делать мне, с чего начать?
 
Людей и долю проклинать
 
Напрасно. Но как жить на свете
 
В цепях, в далекой стороне?
 
Вот если перегрызть бы мне
 
По силам было цепи эти, —
 
Грыз понемногу б… Так не те,
 
Не те их кузнецы ковали,
 
Не так железо закаляли,
 
Чтоб перегрызть их. Горе нам,
 
Невольникам и сиротам,
 
В степи бескрайной за Уралом!
 
 
Орская крепость, 1847
  
«Ой, строчечку да к строчечке…»
 
* * *
 
 
Ой, строчечку да к строчечке,
 
Работаю три ноченьки,
 
Работаю, вышиваю, —
 
В воскресенье погуляю.
 
Ой, клеточки на платочке,
 
Любуйтесь-ка, дивчаточки,
 
Любуйтесь-ка, пареньки,
 
Запорожцы-казаки.
 
Ой, любуйтесь, ласкайтеся,
 
С другими же венчайтеся, —
 
Уж отданы рушники…
 
Вот так-то вот, казаки!