Кобзарь

16 октября 1845 с. Марьинское
  
ПОДЗЕМЕЛЬЕ
 
МИСТЕРИЯ
 
Положил еси нас [поношение]
 
соседом нашим, подражнение
 
и поругание сущим окрест нас.
 
Положил еси нас в притчу во языцех,
 
покиванию главы в людех.
 
Псалом 43, ст. 14 и 15
 
ТРИ ДУШИ
 
 
Как снег, три пташечки летели
 
Через Субботово и сели
 
На крест, который чуть стоит
 
На старой церкви. «Бог простит:
 
Мы — пташки-души, а не люди.
 
Отсюда нам виднее будет,
 
Как разрывать начнут подвал.
 
Хоть бы скорей уж начинали,
 
Тогда бив рай нас повпускали, —
 
Ведь так господь Петру сказал:
 
«Тогда ты в рай их повпускаешь,
 
Когда начальство раскопает
 
И славный обкрадет подвал».
 
 
 
Первая душа
 
 
 
Как была я человеком,
 
То Присею звалась;
 
Здесь-то вот и родилась я,
 
Здесь и вырастала.
 
Здесь, бывало, на погосте
 
Я с детьми гуляю,
 
Да с Юрусем-гетманичем
 
В жмурки я играю.
 
Гетманша, бывало, выйдет,
 
Позовет, бывало,
 
В дом — вон там, где клуня нынче,
 
И всего немало
 
Даст — инжиру да изюму
 
И на руках носит.
 
Если ж к гетману приедут
 
Из Чигрина гости,
 
Так вот и шлют вновь за мною.
 
Оденут, обуют,
 
На руки берет сам гетман,
 
Носит и целует.
 
Вот так-то я в Субботове
 
Росла-вырастала!
 
Как цветочек; и меня все
 
Любили, ласкали.
 
Не сказала я вовеки
 
Даже слова злого
 
Никому. Была красива,
 
Да и черноброва.
 
Все-то мною любовались,
 
Уж и сватать стали;
 
У меня ведь в это время
 
Полотенца ткались.
 
Вот-вот скоро б подавала,
 
Да вдруг наважденье!
 
Ранним-рано, в пост Филиппов,
 
Как раз в воскресенье,
 
Я шла за водою…
 
Уж давно криница
 
Обвалилась и высохла,
 
А я-то — все птица!..
 
Вижу: гетман и старшины.
 
Я воды набрала,
 
С полными прошла пред ними;
 
А того не знала,
 
Что все царю в Переяслав
 
Присягать летели!..
 
И уж как, сама не знаю,
 
Воду еле-еле
 
Донесла до хаты. Что ж я
 
Ведер не разбила!
 
Мать, отца, себя и брата,
 
Собак отравила
 
Этою водой проклятой!
 
Вот за что терзаюсь,
 
Вот за что меня, сестрички,
 
И в рай не пускают.
 
 
 
Вторая душа
 
 
 
А меня, мои сестрички,
 
За то не пустили,
 
Что московскому царю я
 
Коня напоила —
 
Там, в Батурине; как ехал
 
В Москву из Полтавы.
 
Я была еще подросток,
 
Как Батурин славный
 
Рать царева подпалила,
 
Чечеля убила,
 
И малого и старого
 
В Сейме потопила.
 
Я валялась среди трупов,
 
И рядом со мною
 
Тут же, во дворце Мазепы,
 
Моя мать с сестрою
 
(Их зарезали обеих),
 
Обнявшись, лежали;
 
И насилу-то, насилу
 
Меня оторвали
 
От покойной, от родимой.
 
Уж как я просила
 
Московского капитана,
 
Чтоб меня убили!
 
Не убили, на забаву
 
Солдатам пустили!
 
И насилу я спряталась,
 
И меня забыли.
 
А в Батурине один лишь
 
Домик сохранился.
 
В этой хате уцелевшей
 
Царь остановился,
 
Едучи из-под Полтавы.
 
Я шла от криницы
 
По задворкам, и он меня
 
Поманил рукою,
 
Просит дать коню напиться.
 
А я — напоила!..
 
И не знала, что я тяжко,
 
Тяжко согрешила!
 
Я едва дошла до хаты,
 
Замертво упала.
 
А как только царь уехал,
 
Бабка, что осталась
 
После этого пожара,
 
Та, что приютила
 
Меня в хате непокрытой,
 
Меня же зарыла
 
И умерла на другой день
 
И в хате истлела,
 
Никого-то из народа
 
Там не уцелело.
 
Уж их хату раскидали,
 
И пожрало пламя
 
Бревна, балки и стропила!..
 
А я над ярами
 
И степями казацкими
 
И досель летаю!
 
А за что меня карают,
 
И сама не знаю!
 
Может быть, за то, что всем я
 
С радостью служила…
 
Что московскому царю я
 
Коня напоила!
 
 
 
Третья душа
 
 
 
Я же в Каневе, сестрицы,
 
На свет народилась.
 
Я была еще в пеленках,
 
И не говорила
 
Я еще, когда царица
 
В Канев проезжала.
 
С матерью мы над Славутой
 
Были, я кричала,
 
Плакала, сама не знаю, —
 
Есть ли мне хотелось,
 
Иль, быть может, у малютки
 
Что-нибудь болело?
 
Мать, чтобы меня забавить,
 
Реку озирала, —
 
Мне галеру золотую
 
Она показала,
 
Словно домик; на галере
 
Вельможи сидели,
 
Воеводы… и меж ними
 
Царица сидела.
 
Я взглянула, засмеялась, —
 
Дух перехватило!
 
Умерла и мать! В могиле
 
Одной схоронили.
 
Вот за что, мои сестрицы,
 
Я теперь терзаюсь!
 
Вот за что меня на тот свет
 
Досель не пускают.
 
Разве знала я, ребенок,
 
Что это царица —
 
Лютый ворог Украины,
 
Алчная волчица!..
 
Скажите, сестрицы?
 
«Вечереет. Полетим-ка,
 
Заночуем в Чуте,
 
Если будет что твориться,
 
Близко нам вернуться».
 
Беленькие встрепенулись,
 
В рощу полетели
 
И на ветке на дубовой
 
Ночевать присели.