Пленение (ЛП)
Она смотрела на меня и улыбалась. Это был первый раз с нашей встречи, когда я увидела ее улыбку. Ее глаза сияли от восторга, и злость испарилась. Это был почти милый момент.
Потом она разрушила его, радостно вздохнув и сказав:
— Господи, я люблю этого мужчину.
* * *
Эмма осталась на чай, и она была разговорчивой. Ещё у нее была привычка постоянно перекидывать через плечо свои длинные пшеничного цвета волосы. Это не раздражало бы меня так сильно, если бы она не стала так внезапно несдержанна в том, как сильно восхищалась Мартином.
На самом деле, она говорила только о нем: какой он был умный, какой интеллигентный, как он собирался изменить мир. Он был для нее Стивом Джобсом50, Биллом Гейтсом51 и Марком Цукербергом52 в одном лице, за исключением того, что родился в роскоши, поэтому был способен существенно изменить ситуацию к лучшему в начале своей жизни, не дожидаясь докучливых инвесторов.
— Ты знаешь, что Марку Цукербергу было девятнадцать, когда она создал "Фейсбук"? А Стиву Джобсу, основавшему "Apple", двадцать один?
— Хмм. — Я знала это. Думаю, каждый в моем поколении знал эту информацию — по крайней мере, каждый человек с заумными убеждениями. Кроме того, я знала, что Стив Джобс был просто достаточно умным и наглым парнем, который использовал своего друга Стива Возняка53, украл его идеи и выдал их все за свои.
— Хотя никто не похож на Мартина. Никого, кто бы обдумал план действий, как это делает он, кто видел бы полную картину. Он совершенно гениален. — Ее глаза внимательно осмотрели меня сверху вниз, словно она ожидала, что я поболела бы за Мартина, может, предложила бы, чтобы мы посвятили ему фан-сайт, и была раздражена, что я, казалось, не разделяла ее энтузиазм.
Я не могла понять, нравилась мне Эмма или нет. Кроме того, я не могла решить, имело ли это значение. Возможно, это во мне говорил наивный борец за добро, но я была разочарована, что она не видела преимущества фонда Мартина до тех пор, пока я не обратила внимание, что его план и фонд в конечном счете принесли бы ей миллионы. Мне не нравилось, что ее преданность, казалось, зависела от того, сколько денег она могла бы сорвать с него.
К тому же, я не переставая думала об очень симпатичной рыжей, с которой он предположительно встречался и с кем бессчетное количество раз фотографировался. Я снова убедилась в благоразумии своего решения никогда не искать какие-то новости или интервью, связанные с Мартином, пока окончательно не рассталась бы с ним. Просто от мыслей о нем с кем-то другим мне хотелось броситься в месячный парад драмы.
— Ты знала, что я работала на отца Мартина? — спросила Эмма ни с того ни с его.
Удивленная, я покачала головой.
— Нет. Я не знала этого. Что случилось?
— Ты знакома с Денвером Сандеки?
— Да... к сожалению.
— Точно. Он полный осел. Он гений, но осел, а это означает, что он высокомерный. И он известен сексуальными домогательствами к сотрудницам. Как только привыкнешь к нему, это... терпимо. В основном, я просто игнорировала эту часть моей работы. Но моя работа на Денвера закончилась, как только я познакомилась с Мартином. Он был юнцом в старшей школе, а я организовывала корпоративное мероприятие в доме Денвера в Санта-Монике. Мартин определенно не выглядел как семнадцатилетний. Я знала, кто он, поэтому старалась быть милой. Он начал задавать мне все эти вопросы о том, что я делаю для его отца, а я подумала: "Этот парень сообразительней, чем его отец. Он займет его место!" Также помогло то, что он был полностью не заинтересован во мне, кроме моих знаний. В отличие от его отца, он, казалось, был более заинтересован в том, что я говорю, чем в размере моего лифчика.
— Итак, как ты стала бизнес-партнером Мартина?
— Ну, у меня был доступ к информации, которого не было у Мартина. Так что Мартин отвел меня в сторону на одной из вечеринок и спросил, нравится ли мне работать с его отцом. По началу я была осторожной, но со временем поняла, что у него есть план. И, честно говоря, мне понравилась мысль подставить Денвера Сандеки — он такой отвратительный. Я согласилась остаться у его отца и передавать Мартину любую информацию, которая будет полезной. Я рассчитывала, что, как только Мартин будет достаточно мне доверять, он поделиться со мной своими планами. Он так и сделал, остальное ты уже знаешь.
— Хмм... — Я рассматривала её. — Ты слишком сильно доверилась подростку.
Не говоря уже о том, что она призналась в корпоративном шпионаже, словно в этом не было ничего особенного.
— Да, — подумав, признала она. — Но в Мартине что-то есть, верно? Ты знаешь, что я имею в виду? Он внушает доверие. Люди хотят следовать за ним. Я думала о своей должности у его отца и знала: кроме полученного опыта работы, у меня не будет карьерного роста в "Сандеки Телеком". Денвер управляет компанией так, будто это закрытый клуб только для джентльменов. Я выполняла работу руководителя, а обращались со мной как с секретаршей в 1950-х.
— Это звучит ужасно.
— Я доверилась Мартину, и он никогда не заставлял меня чувствовать, что заинтересован в чем-то ещё, кроме моих мозгов. Хочу сказать тебе, это было так освежающе.
— Уверена. — Я кивнула, вглядываясь в нее и обнаружив, что она была искренней. Эмма может и была корпоративной акулой, но хорошо аргументирующей, способной корпоративной акулой. Я уже лучше понимала, почему Мартин выбрал ее.
— Что думаешь об этом месте? — Она указала на квартиру Мартина, потягивая кофе, таким образом сменив тему, и выдала мне дружелюбную улыбку.
— Мне нравится. Очень подходит Мартину. — Я не задумывалась над этим, пока она не спросила, но квартира очень походила на Мартина. Здесь не было беспорядка, но она не была совсем стерильной. Она была комфортной. И в нем чувствовалось, что ты был дома.
Не думаю, что она слышала меня, потому что за ее вопросом последовало:
— Я постоянно говорю, что ему нужно перебраться в место получше. Мы не можем устраивать здесь вечеринки. Эта квартира... нормальная. Но он должен жить в пентхаузе. Ты знаешь, что он сам выбирал всю мебель? Я пыталась заставить его воспользоваться услугами декоратора. — Она покачала головой, словно он был глупым ребенком. — Иногда я забываю, как он молод, как много ему еще нужно узнать о корпоративной среде. В конце концов, он посмотрит на вещи моими глазами.
Я открыла рот, чтобы спросить, почему он не мог устраивать вечеринки в этой квартире, по-моему, она идеально подходила для этого, но потом она снова заговорила:
— Может, ты сможешь мне помочь. Вместе мы поможем ему увидеть причину. Уверена, у тебя хорошие перспективы, учитывая то, кем являются твои родители. Пожалуй, ты лучше подойдешь, чтобы убедить его, чем я, — многозначительно хихикнула она.
Я пыталась сдержать крайний ужас, который я ощущала, чтобы он не отразился на моем лице. Я решила, что ей пора было уходить.
Она начала собираться, когда я упомянула, что мне нужно было собираться на работу. Стоило отметить, что она была исключительно милой ко мне, когда уходила, спросив, смогли бы мы пообедать в следующий раз, когда я была бы в городе.
— Думаю, будет просто замечательно для Мартина, если мы с тобой подружимся, — сказала она, затем добавила, чтобы прояснить: — Так он не будет разрываться в своем доверии по отношению к любой из нас.
Я уклончиво улыбнулась ей и кивнула, но было такое чувство, словно она обращалась ко мне на другом языке. Я не знала, как относиться к корпоративной прозорливости и налаживанию контактов.
Как только Эмма ушла, я быстро справилась с упаковкой подарков для Мартина, запихнув настолько много, насколько вместилось в его чулок, спрятала всё под мою кровать, после чего отправилась на концерт.
Я старалась не позволять себе увязнуть в мыслях, что Мартин основал фонд и совершил потрясающие филантропические изменения в своем грандиозном плане как какой-то жест, чтобы вернуть меня, как изначально предположила Эмма. Если он хотел меня, Мартин, которого я знала, просто объявился бы у меня на пороге и потребовал, чтобы мы помирились.