Дикое Сердце (ЛП)
- Разговор был долгим и бурным… Издали я видел ваши жесты, и видел, что Моника слушала вас скрытно. Странная нескромность для такой женщины, как она…
- Ну… Есть в жизни случаи, когда… когда мы делаем неправильные вещи…
- Как правило, когда вещи нас слишком сильно интересуют, и бросается в глаза, что Монику слишком волнует все касательно Хуана…
- Ну, это естественно, - ответил Ноэль уклончиво, - сеньорита Мольнар составляет часть семьи этого дома и не может быть безразличной к делам того, кто, хотим мы этого или нет, волнует нас больше всех…
- Нас всех волнует, но по-разному. Понимаю, что вас это волнует, что вам приходится разделять ваши с ним дела; меня, стремящегося исправить его. Но какую личную причину может иметь она?
- Не думаю, что это что-то личное, - живо отклонил Ноэль.
- Но тогда чье? Когда я приблизился, у меня сложилось впечатление, что я прервал признание. Так же вы смутились, увидев меня. Она собралась сказать вам о чем-то важном, возможно, личном…
- Ну… может быть… В последнем случае, логично, что мои седины внушают ей больше доверия, чем твои двадцать шесть лет.
- Мы с Моникой друзья детства, теперь мы связаны родством, что должно нас больше сблизить, а вас она только что узнала. Или вы раньше были ее другом? Вы знали Монику? Вы знали Мольнар?
- Монику я никогда не видел, но… - прервался Ноэль, исполненный сомнения.
- Монику нет? А знали ли вы Айме? Почему вы колеблетесь и не отвечаете?
- Нет, дело в том, что я не колеблюсь, сынок, дело в том, что я пытаюсь вспомнить. Я был хорошим другом их отца, знал в лицо донью Каталину… Их, естественно, видел маленькими. В Сен-Пьере мы все друг друга знаем. Не знаю, что Айме могла тебе сказать.
- И хотите знать, чтобы не подвести ее, не так ли?
- Сынок, ради Бога, какая мысль! Ты меня подвергаешь настоящему допросу, а тебе совсем не пристала позиция судьи…
- Успокойтесь, я не обвиняю вас. Я просто пытаюсь понять, что происходит. Айме мне однажды рассказала, что была в вашем доме, чтобы узнать, можете ли вы дать ей сведения о некой шхуне, членам экипажа которой она заказала несколько подарков для меня. Это правда?
- Ну, да… конечно… Она заказала Хуану…
- Хуану? Это была шхуна Хуана? Хуан был капитаном шхуны, которая не выполнила заказ Айме?
- Ну… правда в том, что я едва помню…
- Вы превосходно помните, а если бы не помнили, то не было бы ничего особенного. Но есть что-то странное: что после всего этого Айме и Хуан не знали друг друга. Моника сказала, что видела его раньше, а Айме нет. Почему?
- Ну, сынок, ты сводишь меня с ума…
- Это точно. Не вам я должен задавать вопросы, а супруге, не так ли? Она мне должна ответить.
- Нет, ради Бога, не делай из всего этого путаницу. У меня голова плохо работает, не знаю иногда, что и говорю. То, что тебе сказала Айме, пожалуй, правда. Я же, со своей стороны…
- Не бойтесь. К счастью, я не ревнивый человек. Я хочу лишь сказать, что не понимаю любовь и доверие наполовину. Или верю в это совершенно, или совершенно не верю. Я верю жене. Если бы я не доверял ей, мое решение было бы окончательным… Но зачем говорить об этом? К тому же, речь шла о Монике. Я пытался понять ее, помочь ей, но женщин трудно понять.
- Сейчас ты сказал истинную правду. Женщины, словно беспокойные бабочки, и надо прощать им их капризы и нервы, в благодарность за то, что они – лучшее в мире, единственное, что украшает нам жизнь. Ты веришь в это?
- До этого момента я так думал. Но у меня нет этого легкомысленного понятия о женщине. Не думаю, что они в жизни так отличаются от нас. В общем, я ценю их еще больше, чем вы, но и требую. Думаю, что они священный сосуд, раз Бог сделал из них образ человеческий. Также верю в то, что самая красивая женщина может стать смертной, если станет бесчестной. Верю, что мужчина находит в ней свое несчастье и смерть, а той, которую делает своей женой, дает все: честь и имя… со всеми долгами и правами, особенно права требовать у нее жесткого отчета о том, что она творит из этой чести и имени… Но сменим тему. Вам и мне нужно очень многое сделать…
- Тебе и мне?
- Конечно. Пойдемте вместе на некоторое время в мой кабинет. Думаю, пришел момент связать прошлое и настоящее. Я уехал ребенком, а приехал мужчиной. Чтобы наладить будущее, остались вещи прошлого и мне нужно их знать, а есть вещи будущего, которые необходимо решать прямо сейчас. Я хочу, чтобы вы рассказали мне некоторые старые истории… Историю моего отца в первую очередь… Идемте…
Конец первой части.