Поэзия английского романтизма XIX века

 1815–1816 
  
ТОМАС МУР
   
ИЗ «ЮНОШЕСКИХ СТИХОТВОРЕНИЙ» (1801)
 
  [225] 
  
Ночные думы
 
 Перевод А. Голембы 
 
 
 
Как часто сонмы черных туч
 
Хотят затмить стеной
 
Застенчивый и робкий луч
 
В угрюмой мгле ночной.
 
 
 
Так заблуждений суета
 
Язвит в земном пути
 
Того, чья тихая мечта
 
Легко во мглу сойти.
 
 
  
Отраженье в море
 
 Перевод А. Голембы 
 
 
 
Ты погляди, как под луной
 
Кипит и пенится волна
 
И как, объята тишиной,
 
Потом смиряется она.
 
 
 
Вот так, среди житейских вод,
 
Игрушка радостей и бед,
 
Мгновенно смертный промелькнет,
 
Чтоб кануть зыбким волнам вслед.
 
 
  
К….. («Не надо слов: все так понятно…»)
 
 Перевод А. Ибрагимова 
 
  [226] 
 
 
Не надо слов: все так понятно.
 
Нас истомил взаимный плен.
 
Я сердце шлю тебе обратно,
 
А ты верни мое взамен.
 
 
 
Мы знали в полной мере счастье.
 
Пора расторгнуть узы сна:
 
Мрачна, как зимнее ненастье,
 
Была бы вечная весна.
 
 
 
Я слышу снова зов скитаний.
 
Но — верь — я не ищу иной
 
Подруги — преданней, желанней:
 
Прельщен я только новизной.
 
 
 
Итак, приют любви покинем
 
И, разлучась, пойдем с тобой,
 
Не отягчеппые уныньем,
 
Ты — той,я — этоютропой.
 
 
 
В короткой вспышке страсти ярой
 
Не пострадал никто из нас:
 
Ты не утратила ни чары,
 
Ничуть мой пламень не угас.
 
 
 
Не опалили поцелуи
 
Лиловый розан губ твоих,
 
И сладость сохранил былую
 
Твой вздох, мечтателен и тих.
 
 
 
Прощай! Когда любовь другая
 
К себе скитальца призовет, —
 
Минувшего не отвергая,
 
Шепну я (знаю наперед):
 
 
 
«Был много ярче твой румянец,
 
Чем этот, бледный, неживой,
 
Твой взгляд, и влагой притуманясь,
 
Сиял яснее синевой».
 
 
 
Прощай! Всему конец. Отныне
 
Меж нами — отчужденья лед.
 
Другой в ликующей гордыне
 
Твой стан руками оплетет.
 
 
 
Но, вспоминая все, что было,
 
Ты вдруг поймешь, печаль гоня, —
 
В нем нет и половины пыла,
 
Переполнявшего меня.
 
 
  
ПОСЛАНИЯ, ОДЫ И ДРУГИЕ СТИХИ (1806)
 
  [227] 
  
Баллада
 
Озеро Унылой Топи
 
 Перевод З. Морозкиной 
 
  [228] 
 Написано в Норфольке, Вирджиния 
 
Рассказывают о юноше, который потерял разум из-за того, что возлюбленная его умерла, и потом исчез из среды друзей; после этого о нем никогда уже не слышали. Так как он нередко говорил в бреду, будто девушка не умерла, а ушла к Унылой Топи, то предполагали, что он отправился скитаться в эти мрачные дебри и умер с голоду или погиб в одной из страшных трясин.
 
 
 
«Для горячей и верной души холодна
 
Могила была, как лед.
 
К Унылой Топи ушла она
 
И всю ночь в огнях светляков одна
 
В каноэ белом гребет.
 
 
 
Я скоро увижу ее светляков,
 
Услышу всплески весла,
 
И мы будем вдвоем, а при звуке шагов
 
Я найду ей в ветвях кипариса кров,
 
Чтобы смерть ее не нашла».
 
 
 
Унылую Топь отыскать спеша,
 
Он уходит, и путь тяжел:
 
Сквозь густой можжевельник, сквозь лес камыша,
 
По болотам, где змеи плодятся, киша,
 
Где еще никто не прошел.
 
 
 
И когда, от усталости сам не свой,
 
Он пытался сомкнуть глаза,
 
Его осыпала жгучей росой
 
И точила по капле слезу за слезой
 
Несущая смерть лоза.
 
 
 
А рядом в кустах шевелилось зверье,
 
Над ухом шипела змея.
 
Но он пробуждался, твердя свое:
 
«О, скоро ли в белом каноэ ее
 
На озере встречу я?»
 
 
 
Он к озеру вышел. Сверкнул и погас
 
В вышине метеор золотой.
 
Он сказал: «Вот любовь моя! В добрый час!»
 
И окликнуло эхо ее сто раз
 
Над тусклой ночной водой.
 
 
 
Из коры берез он сделал челнок
 
И отплыл от берега прочь.
 
Вдаль, вдаль его след метеора влек.
 
Были тучи темны, и ветер жесток,
 
И его поглотила ночь.
 
 
 
Но индейцы-охотники, верно, не лгут,
 
Что в глухую ночь без луны
 
На озере видны то там, то тут
 
Эти двое, что в белом каноэ гребут,
 
Светляками озарены.
 
 
  
«Будь ты землей среди зыбей…»
 
 Перевод З. Морозкиной 
 
  [229] 
 
 
Будь ты землей среди зыбей,
 
А я — прибрежною волной,
 
Я никому б не дал к тебе
 
Подплыть, мой берег дорогой.
 
 
 
Будь ты жемчужина и будь
 
Златистой раковиной я,
 
Тебя в объятия замкнуть
 
Я мог бы, милая моя!
 
 
 
Будь померанцем я в цвету,
 
А ты в листве моей цветком,
 
Твой аромат и красоту
 
Я б не делил и с ветерком.
 
 
 
О, не склоняйся над водой,
 
Чтобы горящее стекло
 
Дыханье груди молодой
 
И взор твой выпить не могло.
 
 
 
И блеск волос, и пурпур щек
 
Так повторяет эта гладь,
 
Что я бы с радостью в поток
 
Твой образ ринулся искать.
 
 
 
Блаженный ток! Могилой мне
 
И брачным ложем стал бы он,
 
И смерть нашел бы я в волне,
 
Твоею тенью поглощен.
 
 
 
Смотри, как светится, синея,
 
Вода сквозь ветви ризофор.
 
Так в шелковых ресницах Нея
 
Скрывает свой горящий взор.
 
 
 
Любовь моя! Везде, везде
 
Есть след, оставленный тобой.
 
Твои лучи — в любой звезде,
 
Стыдливость — в лилии любой.
 
 
 
И без тебя в природе нет
 
Всего, что блеск и красота,
 
И нега чувств, и мысли свет —
 
Но ты повсюду разлита.