Поэзия английского романтизма XIX века

 1790–1834 
  
Эолова арфа
 
 Перевод В. Рогова 
 
  [127] 
 
 
Задумчивая Сара! Мне к руке
 
Щекой прижалась ты — и как приятно
 
Сидеть у нашей хижины, заросшей
 
Жасмином белым и тенистым миртом
 
(То символы Невинности с Любовью!),
 
Следить за облаками, на глазах
 
Тускнеющими, за звездой вечерней,
 
Как Мудрость, безмятежною и яркой,
 
Сияющей напротив! Как прекрасен
 
На грядках аромат! И как все тихо!
 
Далекий ропот моря о молчанье
 
Нам говорит.
 
А та простая лютня,
 
В окне прикреплена! Нет, ты послушай!
 
Под ласкою небрежной ветерка
 
Она, как дева робкая, упреки
 
Возлюбленному шлет, ему внушая
 
Быть повольнее! А теперь по струнам
 
Смелее он проводит, ноты плавно
 
Вздымаются по сладостным волнам —
 
Такие нежно-колдовские звуки
 
В час сумеречный эльфы издают,
 
Несомы ветерком из Царства Фей,
 
Где вкруг цветов медвяных нежно реют
 
Мелодии, подобны птицам райским,
 
Без отдыха, на крыльях неуемных!
 
Вне нас и в нас едино бытие —
 
Душа всему, что движется навстречу,
 
Свет в звуке, и подобье звука в свете,
 
И в каждой мысли ритм, и всюду радость.
 
По мне бы, право, было невозможно
 
Не возлюбить всего в обширном мире,
 
Где ветерок поет, а тихий воздух
 
Есть Музыка, уснувшая на струнах.
 
 
 
Так, дорогая! На пологом скате
 
Того холма я лягу в яркий полдень
 
И наблюдаю, щурясь, как танцуют
 
Алмазные лучи на водной глади,
 
Спокойно размышляю о покое,
 
И много мыслей зыбких и незваных,
 
И много праздных, призрачных фантазий
 
Проносится в мозгу недвижном, праздном,
 
Разнообразны, словно ветерки,
 
Играющие на покорной арфе!
 
 
 
А что, когда вся сущая природа —
 
Собрание живых и мертвых арф,
 
Что мыслями трепещут, если их
 
Коснется ветер, беспредельный, мудрый, —
 
И каждого Душа и Бог Всего?
 
 
 
Но ты мне взглядом легкий шлешь упрек,
 
Любимая! Тебе такие мысли
 
Неясно-дерзкие не по душе,
 
Ты требуешь смиренья перед богом,
 
Дщерь кроткая в семействе Иисуса!
 
Сказала мудро ты, благочестиво
 
Отвегнув домыслы незрелой мысли:
 
Они легко исчезнут — пузыри
 
В потоке Философского ключа.
 
Грех толковать мне о Непостижимом:
 
Лишь, трепеща, его хвалить я должен
 
С неодолимой внутреннею верой —
 
Того, кто милосердно исцелил
 
Несчастнейшего грешника и после
 
Мне даровал покой, и кров смиренный,
 
И деву, сердцем чтимую, — тебя!
 
 
24 августа 1795
  
Огонь, Голод и Резня
 
Военная эклога
 
 Перевод В. Рогова 
 
   [128]  
 Место действия — заброшенная тропа в Вандее. 
  Ведьма Голодлежит на земле; входят Ведьма Огоньи Ведьма Резня. 
 Ведьма Голод 
 
 
Кто вас в эту слал страну?
 
 
 Ведьма Резня (Ведьме Огню) 
 
 
Я ей на ухо шепну.
 
 
 Ведьма Огонь 
 
 
Нет! Нет! Нет!
 
Веселиться будет Ад,
 
Если звуки долетят.
 
Нет! Нет! Нет!
 
Шепнув, не оберешься бед.
 
Назвала его я раз,
 
Черти вняли мне тотчас,
 
Начался разгульный пляс,
 
Своды Ада смех сотряс,
 
И они, пока дрожали,
 
Смех нечистый умножали.
 
Нет! Нет! Нет!
 
Веселиться будет Ад,
 
Если звуки долетят.
 
 
 Ведьма Голод 
 
 
Еле слышно ты шепни,
 
По секрету намекни.
 
 
 Ведьма Резня 
 
 
Четверкой букв он заклеймен  [129]—
 
А вас кто слал?
 
 
 Обе 
 
 
Все он! Все он!
 
 
 Ведьма Резня 
 
 
Танком он логово отпер мое,
 
И тысяч трижды трехсот бытие
 
Прервалось, чтобы кровь мне пошла на питье.
 
 
 Обе 
 
 
А кто поил тебя?
 
 
 Ведьма Резня 
 
 
Все он!
 
Четверкой букв он заклеймен.
 
Пустил и крикнул: улю-лю!
 
Его я одного хвалю.
 
 
 Ведьма Голод 
 
 
Сестра, спасибо! Кровь течет,
 
Детей и женщин голод грызет.
 
Я на топком поле битвы ждала,
 
Череп и кости подобрала;
 
Мне колотушкой служили они,
 
Но ворона с волком попробуй спугни!
 
И я тогда пустилась прочь:
 
На пир их мне взирать невмочь.
 
Я услышала стон и визг и тотчас
 
К щели в лачуге приставила глаз…
 
И что предстало мне в тени?
 
 
 Обе 
 
 
Ты нам на ухо шепни.
 
 
 Ведьма Голод 
 
 
Ребенок бил больную мать:
 
Обрекла я их с голоду умирать!
 
 
 Обе 
 
 
Кто так велел?
 
 
 Ведьма Голод 
 
 
Все он! Все он!
 
Четверкой букв он заклеймен.
 
Велел и крикнул: улю-лю!
 
Его я одного хвалю.