Поэзия английского романтизма XIX века

 1793 
  
СТИХОТВОРЕНИЯ
   
ИЗ КНИГИ «ПОЭТИЧЕСКИЕ НАБРОСКИ»
 
  [28] 
  
Песня
 
 Перевод С. Маршака 
 
 
 
В полях порхая и кружась,
 
Как был я счастлив в блеске дня,
 
Пока любви прекрасный князь
 
Не кинул взора на меня.
 
 
 
Мне в кудри лилии он вплел,
 
Украсил розами чело,
 
В свои сады меня повел,
 
Где столько тайных нег цвело.
 
 
 
Восторг мой Феб  [29]воспламенил,
 
И, упоенный, стал я петь…
 
А он меж тем меня пленил,
 
Раскинув шелковую сеть.
 
 
 
Мой князь со мной играет зло.
 
Когда пою я перед ним,
 
Он расправляет мне крыло
 
И рабством тешится моим.
 
 
  
К музам
 
 Перевод В. Потаповой 
 
 
 
На склонах Иды  [30]затененных,
 
В чертогах, что Восток воздвиг,  [31] —
 
В покоях, солнцем напоенных,
 
Где песнопений смолк язык,
 
 
 
Вы обретаетесь, богини,
 
Иль в небесах, среди миров?
 
Иль в тех слоях, где воздух синий
 
Рождает музыку ветро?в?
 
 
 
Или под лоном вод зеркальных
 
Вы, девять богоравных дев,
 
Средь рощ коралла, скал хрустальных,
 
Сошлись, поэзию презрев?
 
 
 
Как вы могли забыть о чудной
 
Любви к певцам ушедших лет?
 
Ослабли струны, звуки скудны,
 
Нот мало, искренности нет!
 
 
  
Король Гвин
 
 Баллада 
 
 Перевод С. Маршака 
 
  [32] 
 
 
Внемлите песне, короли!
 
Когда норвежец Гвин
 
Народов северной земли
 
Был грозный властелин,
 
 
 
В его владеньях нищету
 
Обкрадывала знать.
 
Овцу последнюю — и ту
 
Старалась отобрать.
 
 
 
«Не кормит нищая земля
 
Больных детей и жен.
 
Долой тирана-короля.
 
Пускай покинет трон!»
 
 
 
Проснулся Го?рдред  [33]между скал,
 
Тирана лютый враг,
 
И над землей затрепетал
 
Его мятежный стяг.
 
 
 
За ним идут сыны войны
 
Лавиною сплошной,
 
Как львы, сильны и голодны,
 
На промысел ночной.
 
 
 
Через холмы их путь лежит,
 
Их клич несется ввысь.
 
Оружья лязг и дробь копыт
 
В единый гул слились.
 
 
 
Идет толпа детей и жен
 
Из сел и деревень,
 
И яростью звучит их стон
 
В железный зимний день.
 
 
 
Звучит их стон, как волчий вой.
 
В ответ гудит земля.
 
Народ идет за головой
 
Тирана-короля.
 
 
 
От башни к башне мчится весть
 
По всей большой стране:
 
«Твоих противников не счесть.
 
Готовься, Гвин, к войне!»
 
 
 
Норвежец щит подъемлет свой
 
И витязей зовет,
 
Подобных туче грозовой,
 
В которой гром живет.
 
 
 
Как плиты, что стоймя стоят
 
На кладбище немом,
 
Стоит бойцов безмолвный ряд
 
Пред грозным королем.
 
 
 
Они стоят пред королем,
 
Недвижны, как гранит,
 
Но вот один взмахнул копьем,
 
И сталь о сталь звенит.
 
 
 
Оставил земледелец плуг,
 
Рабочий — молоток,
 
Сменил свирель свою пастух
 
На боевой рожок.
 
 
 
Король войска свои ведет,
 
Как грозный призрак тьмы,
 
Как ночь, которая несет
 
Дыхание чумы.
 
 
 
И колесницы и войска
 
Идут за королем,
 
Как грозовые облака,
 
Скрывающие гром.
 
 
 
— Остановитесь! — молвил Гвин
 
И указал вперед. —
 
Смотрите, Гордред-исполин
 
Навстречу нам идет!..
 
 
 
Стоят два войска, как весы,
 
Послушные судьбе.
 
Король, последние часы
 
Отпущены тебе.
 
 
 
Настало время — и сошлись
 
Заклятых два врага,
 
И конница взметает ввысь
 
Сыпучие снега.
 
 
 
Вся содрогается земля
 
От грохота шагов.
 
Людская кровь поит поля —
 
И нет ей берегов.
 
 
 
Летают голод и нужда
 
Над грудой мертвых тел.
 
Как много горя и труда
 
Для тех, кто уцелел!
 
 
 
Король полки бросает в бой.
 
Сверкают их мечи
 
Лучом кометы огневой,
 
Блуждающей в ночи.
 
 
 
Живые падают во прах,
 
Как под серпом жнецов.
 
Другие бьются на костях
 
Бессчетных мертвецов.
 
 
 
Вот конь под всадником убит.
 
И падают, звеня,
 
Конь на коня, и щит на щит,
 
И на броню броня.
 
 
 
Устал кровавый бог войны.
 
Он сам от крови пьян.
 
Смердящий пар с полей страны
 
Восходит, как туман.
 
 
 
О, что ответят короли,
 
Представ на Страшный суд,
 
За души тех, что из земли
 
О мести вопиют!
 
 
 
Не две хвостатые звезды
 
Столкнулись меж собой,
 
Рассыпав звезды, как плоды
 
Из чаши голубой.
 
 
 
То Гордред, горный исполин,
 
Шагая по телам,
 
Настиг врага — и рухнул Гвин,
 
Разрублен пополам.
 
 
 
Исчезло воинство его.
 
Кто мог, живым ушел.
 
А кто остался, на того
 
Косматый сел орел.
 
 
 
А реки кровь и снег с полей
 
Умчали в океан,
 
Чтобы оплакал сыновей
 
Бурливый великан.