Поэзия Серебряного века (Сборник)

Клуб дам
 
 
Я в комфортабельной карете, на эллипсических рессорах,
 
Люблю заехать в златополдень на чашку чая в женоклуб,
 
Где вкусно сплетничают дамы о светских дрязгах и о ссорах,
 
Где глупый вправе быть не глупым, но умный непременно глуп.
 
 
 
О, фешенебельные темы! от вас тоска моя развеется!
 
Трепещут губы иронично, как земляничное желе…
 
– “Индейцы – точно ананасы, и ананасы – как индейцы”…
 
Острит креолка, вспоминая об экзотической земле.
 
 
 
Градоначальница зевает, облокотясь на пианино,
 
И смотрит в окна, где истомно бредет хмелеющий Июль.
 
Вкруг золотеет паутина, как символ ленных пленов сплина,
 
И я, сравнив себя со всеми, люблю клуб дам не потому ль?..
 
 
Июнь 1912
 
Эпилог “Эго-футуризм”
1
 
 
Я, гений Игорь-Северянин,
 
Своей победой упоен:
 
Я повсеградно оэкранен!
 
Я повсесердно утвержден!
 
 
 
От Баязета [201] к Порт-Артуру [202]
 
Черту упорную провел.
 
Я покорил литературу!
 
Взорлил, гремящий, на престол!
 
 
 
Я – год назад – сказал: “я буду!”. [203]
 
Го д отсверкал, и вот – я есть!
 
Я зрил в Олимпове Иуду, [204]
 
Но не его отверг, а – месть.
 
 
 
“Я одинок в своей задаче!” —
 
Прозренно я провозгласил.
 
Они пришли ко мне, кто зрячи,
 
И, дав восторг, не дали сил.
 
 
 
Нас стало четверо, [205] но сила
 
Моя, единая, росла.
 
Она поддержки не просила
 
И не мужала от числа.
 
 
 
Она росла в своем единстве,
 
Самодержавна и горда, —
 
И, в чаровном самоубийстве,
 
Шатнулась в мой шатер орда…
 
 
 
От снегоскалого гипноза
 
Бежали двое [206] в тлен болот;
 
У каждого в плече заноза, —
 
Зане [207] болезнен беглых взлет.
 
 
 
Я их приветил: я умею
 
Приветить всё, – божи, Привет!
 
Лети, голубка, смело к змею!
 
Змея, обвей орла в ответ!
 
 
24-го Октября, 1912 г.
 
Полдень
 
В блёсткой тьме
 
 
В смокингах, в шик опроборенные, великосветские олухи
 
В княжьей гостиной наструнились, лица свои оглупив.
 
Я улыбнулся натянуто, вспомнил сарказмно о порохе:
 
Скуку взорвал неожиданно нео-поэзный мотив.
 
 
 
Каждая строчка – пощечина. Голос мой – сплошь издевательство.
 
Рифмы слагаются в кукиши. Кажет язык ассонанс.
 
Я презираю вас пламенно, тусклые ваши сиятельства,
 
И, презирая, рассчитываю на мировой резонанс!
 
 
 
Блёсткая аудитория, блеском ты зло отуманена!
 
Скрыт от тебя, недостойная, будущего горизонт!
 
Тусклые ваши сиятельства! Во времена Северянина
 
Следует знать, что за Пушкиным были и Блок и Бальмонт!
 
 
1913
 
Поэза истребления
 (Манифест Игоря Северянина) 
 
 
Меня взорвало это “кубо”,
 
В котором все бездарно сплошь, —
 
И я решительно и грубо
 
Ему свой стих точу, как нож.
 
Гигантно недоразуменье, —
 
Я не был никогда безлик:
 
Да, Пушкин стар для современья,
 
Но Пушкин – Пушкински велик!
 
И я, придя к нему на смену,
 
Его благоговейно чту:
 
Как он – Татьяну, я Мадлену
 
Упорно возвожу в Мечту…
 
Меж тем как все поэзодельцы,
 
И с ними доблестный Парнас,
 
Смотря, как наглые пришельцы —
 
О, Хам Пришедший! – прут на нас, —
 
Молчат в волшбе оцепенений,
 
Не находя ударных слов,
 
Я, среди них единый гений,
 
Сказать свое уже готов:
 
Позор стране, поднявшей шумы
 
Вкруг шарлатанов и шутов! —
 
Ослы на лбах, “пьеро”-костюмы
 
И стихотомы… без стихов!
 
Позор стране, дрожащей смехом
 
Над вырожденьем! – Дайте слез
 
Тому, кто приравнял к утехам
 
Призывы в смерть! в свинью! в навоз!
 
Позор стране, встречавшей “ржаньем”
 
Глумленье надо всем святым,
 
Былым своим очарованьем
 
И над величием своим!
 
Я предлагаю: неотложно
 
Опомниться! и твердо впредь
 
Псевдоноваторов – острожно
 
Иль игнорирно – но презреть!
 
Для ободрения ж народа,
 
Который впал в угрозный сплин,
 
Не Лермонтова – “с парохода”,
 
А бурлюков – на Сахалин!
 
Они – возможники событий,
 
Где символом всех прав – кастет…
 
Послушайте меня! поймите! —
 
Их от сегодня больше нет.
 
 
Февраль 1914
 
Петербург
 
Увертюра
 
 
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
 
Удивительно вкусно, искристо, остро!
 
Весь я в чем-то норвежском! весь я в чем-то испанском!
 
Вдохновляюсь порывно! и берусь за перо!
 
 
 
Стрекот аэропланов! беги автомобилей!
 
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буэров!
 
Кто-то здесь зацелован! там кого-то побили!
 
Ананасы в шампанском – это пульс вечеров!
 
 
 
В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
 
Я трагедию жизни претворю в грезо-фарс…
 
Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!
 
Из Москвы – в Нагасаки! из Нью-Йорка – на Марс!
 
 
Январь 1915