Смерть Королей (ЛП)

- У вас есть какие-нибудь известия от лорда Этельреда?
- Нет, господин.
- У вас есть еда?
- Достаточно до конца зимы, господин. Урожай был неплохим, хвала Господу.
- Какое у вас войско?
- Ополчение, господин, и двадцать два воина.
- Сколько людей в ополчении?
- Четыреста двадцать, господин.
- Оставьте его в городе, потому что датчане, вероятно, вернутся.
Когда Альфред находился на смертном одре, я сказал ему, что северяне не научились биться с нами, но мы научились биться с ними, и это была правда.
Они не предприняли никаких попыток захватить Кракгелад, если не считать тех жалких призывов к сдаче, и если тысячи датчан не смогли захватить маленький бург, который, тем не менее, имел грозные стены, значит, у них нет шансов против более крупных гарнизонов Уэссекса, а если они не захватят большие бурги и не победят засевшие в обороне силы Эдварда, в конечном счете им придется отступить.
- Какие датские знамена ты видел? - спросил я отца Кинхельма.
- Я плохо разглядел, господин.
- Как выглядит знамя Эорика? - я обратился ко всем присутствующим.
- Лев и крест, - отозвался Осферт.
- Кем бы ни был этот лев, - сказал я. Я хотел знать, присоединился ли Эорик и Восточная Англия к ордам датчан, но у отца Кинхельма не было ответа.
На следующее утро снова шел дождь, капли падали в Темез и стекали со стен бурга. Из-за низких облаков трудно было различить дымы пожарищ, но у меня создалось впечатление, что дым был недалеко, к югу от реки.
Этельфлед отправилась в монастырь Святой Вербурги и помолилась, Осферт нашел в городе плотника, который как следует соединил перекладины его креста и приколотил их гвоздями, а я вызвал двух людей Меревала и двух воинов Стеапы.
Я послал мерсийцев в Глевекестр с посланием к Этельреду. Я знал, что если оно придет от меня, он не обратит на него никакого внимания, поэтому приказал им объявить, что это король Эдвард требует привести войска, все его войска, в Кракгелад. Огромная армия, объяснил я, переправилась через Темез около этого бурга и наверняка вернется тем же путем.
Они, конечно, могли выбрать другой брод или мост, но люди имеют привычку использовать знакомые дороги и пути.
Если Мерсия соберет свою армию на северном берегу Темеза, то Эдвард сможет привести западных саксов с юга, и они окажутся в ловушке между нами. Воин Стеапы отправился с тем же посланием к Эдварду, за исключением того, что послание исходило от меня и содержало лишь предложение, что когда датчане пойдут обратно, ему следует собрать свою армию и преследовать их, но не атаковать, пока они не пересекут Темез.
Была середина утра, когда я отдал приказ оседлать лошадей и подготовиться к отъезду, хотя я и не сказал куда, а потом, как раз когда мы уже собирались отправиться в путь, прибыли два посланника от епископа Эркенвальда из Лундена.
Я никогда не любил Эркенвальда, а Этельфлед его ненавидела с тех пор, как он прочитал проповедь о прелюбодеянии, пялясь на ее наготу, но епископ знал свое дело. Он послал гонцов по всем римским дорогам, что вели из Лундена, с приказами найти мерсийские и западно-саксонские силы.
- Он велел присматривать за тобой, - сказал один из посланников.
Он был из гарнизона Веостана и сообщил нам, что датчане подошли к стенам Лундена, но небольшими силами.
- Когда мы начали им угрожать, господин, они отступили.
- Чьи это были люди?
- Короля Эорика, господин, а некоторые несли знамена Сигурда.
Значит, Эорик присоединился к датчанам, а не к христианам. Посланники Эркенвальда заявили, что слышали о том, что датчане собрались в Эофервике, а оттуда поплыли на корабле в Восточную Англию, и пока меня заманили в Честер, эта огромная армия, усиленная воинами Эорика, высадилась на берегах Узе и начала свой путь смерти и огня.
- Что делали люди Эорика в Лундене? - спросил я.
- Просто наблюдали, господин. Их было недостаточно для нападения.
- Но достаточно, чтобы войска остались за стенами. Так чего же хочет епископ Эркенвальд?
- Он надеется, что ты придешь в Лунден, господин.
- Передай ему, чтобы послал мне половину людей Веостана, - сказал я.
Просьба епископа Эркенвальда, бывшая, как я подозревал, приказом, который посланники смягчили и высказали как предложение, имела для меня мало смысла.
Действительно, Лунден нужно было защитить, но армия, которая угрожала городу, была здесь, к югу от Темеза, и если мы будем двигаться быстро, то сможем заманить ее здесь в ловушку. Войско врага около Лундена, вероятно, находилось там только, чтобы помешать большому городскому гарнизону сделать вылазку и встретиться с основными силами.
Я ожидал, что датчане будут грабить и жечь, но в конце концов им либо придется осадить бург, или быть побежденными в битве на открытой местности западно-саксонской армией, и важнее было знать, где они находятся и что намеревались делать, чем собирать силы у далекого Лундена. Чтобы победить датчан, мы должны встретиться с ними в битве.
Невозможно избежать ужаса стены из щитов.
Бурги могут отсрочить поражение, но победа придет только в битве лицом к лицу, и я хотел принудить датчан к битве, когда они будут переходить Темез обратно.
Единственное, что я умел, это выбирать поле битвы, и Кракгелад с его рекой, дамбой и мостом был так же хорош, как и все остальные, так же, как и мост в Фирнхамме, где мы вырезали армию Харальда Кровавой Бороды, заманив ее в ловушку, когда только половина войска переправилась через реку.
Я дал посланникам Эркенвальда свежих лошадей и отправил их обратно в Лунден, хотя и без больших надежд на то, что епископ пришлет подкрепление, если только он не получит прямого приказа от Эдварда, а потом я повел большую часть наших сил через реку.
Меревал остался в Кракгеладе, и я велел Этельфлед остаться с ним, но она проигнорировала приказ и поскакала рядом со мной.
- Битва - не женское дело, - прорычал я ей.
- А что женское, лорд Утред? - спросила она с насмешливой безмятежностью. - О пожалуйста, пожалуйста, расскажи мне!
В вопросе я подозревал ловушку. Она, очевидно, была, хотя я ее и не видел.
- Женское дело, - сухо сказал я, - заботиться о домашнем хозяйстве.
- Чистить? Подметать? Прясть? Готовить?
- Да, контролировать слуг.
- И растить детей?
- И это тоже, - согласился я.
- Другими словами, - язвительно произнесла она, - женщины должны делать все то, что не могут мужчины. И сейчас, кажется, мужчины не могут сражаться, так что мне лучше заняться и этим тоже.
Она торжествующе улыбнулась, потом рассмеялась, когда я нахмурился. По правде говоря, я был рад ее компании. И дело не только в том, что я любил ее, но присутствие Этельфлед всегда вдохновляло мужчин.
Мерсийцы ее обожали. Она хоть и происходила из западных саксов, но ее мать была мерсийкой, и Этельфлед приняла эту страну как собственную. Ее щедрость была известна, и вряд ли имелся в Мерсии монастырь, который бы не зависел от доходов с обширных владений, унаследованных Этельфлед, чтобы помогать вдовам и сиротам.
После переправы через Темез мы очутились в Уэссексе. Тот же самый испещренный копытами путь показал, где прошла основная армия по дороге на юг. И первые же деревни, через которые мы проехали, были сожжены. Ночной дождь превратил пепел в серый ил.
Я послал Финана и пятьдесят человек вперед в качестве разведчиков, предупредив их, что следы дыма в небе гораздо ближе, чем я ожидал.
- А чего ты ожидал? - спросила Этельфлед.
- Что датчане прямиком отправятся в Винтанкестер.
- И атакуют его?
- Они должны или поступить так, или разорить местность вокруг города, надеясь, что выманят Эдварда на битву.
- Если только Эдвард там, - неуверенно произнесла она.
Но вместо атаки на Винтанкестер датчане, казалось, прочесывают земли к югу от Темеза. Это были хорошие земли с добротными фермами и богатыми деревнями, хотя большая часть богатства и была перевезена или перенесена в ближайшие бурги.