Витязь в тигровой шкуре(изд.1969 года)

  
ВСТРЕЧА ТАРИЭЛА С НУРАДИН-ФРИДОНОМ
 
 
 
Раз по берегу я ехал, посреди садов зеленых,
 
Вдалеке виднелся город и пещеры в горных склонах.
 
Люди были мне противны, изливал я душу в стонах,
 
И коня остановил я средь деревьев густокронных.
 
 
 
Я заснул среди деревьев, слуги хлебы преломили.
 
Пробудившись, я заплакал, удержать печаль не в силе.
 
Не слыхал я о царевне ни случайной лжи, ни были,
 
Оттого поля и степи слезы горькие кропили.
 
 
 
Вдруг раздался крик у моря. Я взглянул перед собой,
 
Вижу: мчится гордый витязь, в руку раненный стрелой.
 
Он держал меча обломок, кровь текла с него струей,
 
Он выкрикивал угрозы, вызывал врага на бой.
 
 
 
Вороным конем он правил — тем, которым я владею.
 
Конь летел, подобно ветру, на лету сгибая шею.
 
Я уведомил пришельца, что о нем я сожалею,
 
Я велел спросить, какому угрожает он злодею.
 
 
 
Не сказал ни слова витязь. И вскочил тут на коня я,
 
И помчался и воскликнул, незнакомца нагоняя:
 
«Ты куда несешься, витязь, дух во мне воспламеняя?»
 
И понравился герою полный жгучего огня я.
 
 
 
«Это древо, — он промолвил, — краше всех иных дерев!
 
Я тебе открою, витязь, отчего я впал во гнев.
 
Враг мой, слабый, как козленок, возгордился, словно лев.
 
Он разбил нас, безоружных, и рассеял, одолев».
 
 
 
Я ответил: «Успокойся, отдохни под дубом старым!
 
Добрый витязь не робеет, поражен меча ударом».
 
И пошли мы, словно братья, разговаривая с жаром,
 
И красой его чудесной любовался я недаром.
 
 
 
Мой слуга, искусный лекарь, с кем я странствовал доселе,
 
Острия извлек умело стрел стальных, застрявших в теле.
 
Стал я спрашивать героя, как убить его хотели,
 
И тогда мне этот витязь о своем поведал деле.
 
 
 
Он сказал мне: «Я не знаю, кто ты, славный мой ездок,
 
Почему, гонимый роком, побледнел ты и поблек,
 
Отчего утратил свежесть и увянул, как цветок,
 
Почему свой дивный светоч потушить решился бог!
 
 
 
Государь Мульгазанзара, Нурадин-Фридон, отныне
 
Я и сам перед тобою в униженье и унынье.
 
Ты теперь в моих владеньях. Город мой внизу, в долине.
 
Невелик он, но красивей ты не встретишь на чужбине.
 
 
 
Дед мой, царь земель окрестных, чуя смерти приближенье,
 
Меж отцом моим и дядей поделил свои владенья.
 
Остров — тот, что виден в море, — составлял мое именье,
 
Ныне дядя с сыновьями захватил его в сраженье.
 
 
 
Соколиную охоту я затеял нынче днем,
 
Побывать хотел я также и на острове моем.
 
Я сказал моей дружине: «Ждите нас, и мы придем»,—
 
И с сокольничими в лодку мы уселись впятером.
 
 
 
Отказавшись от охраны, мы проехали заливом
 
И на острове нежданно с дядей встретились спесивым.
 
Я его не остерегся и, охотясь над обрывом,
 
Оглашал окрестность криком, своевольным и счастливым.
 
 
 
Нужно было мне на дядю обратить тогда вниманье!
 
Он расправиться со мною отдал людям приказанье,
 
Сам же сел с сынами в лодку, чтоб отрезать путь к охране.
 
Вместе с ловчими моими очутился я в капкане.
 
 
 
Услыхав чужие крики и заметив блеск мечей,
 
Я от берега отчалить поспешил в ладье моей.
 
Враг встречал меня повсюду, налетев, как вал морей,
 
Но не мог со мною сладить ради прихоти своей.
 
 
 
Вижу: с острова погоня вслед за мною поспешила,
 
Ведь лицом к лицу сражаться им со мною трудно было,
 
Потому меня из луков поразить старались с тыла…
 
Пополам мой меч сломался, стрел в колчане не хватило.
 
 
 
В руку раненный стрелою, окруженный супостатом,
 
Я из лодки прыгнул в море на коне моем крылатом,
 
И, хотя погибших ловчих я оставил навсегда там,
 
Сам живым я возвратился, отразив врага булатом.
 
 
 
Все грядущее от бога. Ныне я убог и сир,
 
Но за кровь мою сумею образумить я задир.
 
Будет жаловаться дядя, проклянет он божий мир,
 
Стаи воронов слетятся на его загробный пир!»
 
 
 
Мне, убогому скитальцу, полюбился витязь встречный.
 
Я сказал: «Спешить не надо, мой воитель безупречный!
 
Мы с тобой врагов накажем, заключив союз сердечный, —
 
Нам ли, воинам, страшиться их победы скоротечной!
 
 
 
Ты еще не знаешь, витязь, как судьба играет мною.
 
Будет время — на досуге душу я тебе открою».
 
Он ответил: «Что сравниться может с радостью такою?
 
Должником до самой смерти буду я тебе, герою!»
 
 
 
Невелик был, но прекрасен град Фридона. В знак печали
 
Пеплом голову посыпав, нас войска его встречали,
 
Рвали волосы от горя, на себе одежды рвали,
 
Рукоять меча владыки, обнимая, целовали.
 
 
 
Другу новому Фридона, мне они твердили вслед:
 
«Ты несешь нам, о светило, избавление от бед!»
 
И вошли мы в дивный город, полный редкостных примет,
 
Где в парчовую одежду каждый житель был одет.
 
 
  
ТАРИЭЛ ПОМОГАЕТ ФРИДОНУ ПОБЕДИТЬ
 
ВРАГА
 
 
 
Скоро витязь исцелился и со мной сравнился в силе.
 
Войско мы вооружили и галеры оснастили.
 
Сколь отрадно было видеть наших ратей изобилье!
 
Вот мое повествованье, как врага мы истребили:
 
 
 
Враг в железные шеломы нарядил свою дружину,
 
На восьми ладьях огромных он явился к властелину.
 
Я, завидев эти лодки, устремился в середину
 
И, толкнув одну ногою, погрузил ее в пучину.
 
 
 
Тотчас я руками за нос взял соседнюю ладью
 
И мгновенно опрокинул, сокрушив ее в бою.
 
Остальные друг за другом в гавань бросились свою.
 
Все, кто были в том сраженье, храбрость славили мою!
 
 
 
Предназначив наши жизни переменным судьбам боя,
 
Мы в погоню за врагами понеслись под шум прибоя.
 
Мне понравилась в сраженье доблесть юного героя:
 
Храбр — как лев, лицо — как солнце, стан — как дерево алоэ.
 
 
 
Он из седел друг за другом выбил дядю с сыновьями,
 
Он велел отсечь им руки перед нашими рядами.
 
Враг, захваченный в неволю, плакал горькими слезами.
 
Царь же в радости сердечной веселился вместе с нами.
 
 
 
Мы злодеев разогнали, окружили вражий стан,
 
Захватили их столицу — город, полный горожан,
 
Закидали их камнями, перемяли, как сафьян,
 
Нагрузили их богатством не один мы караван.
 
 
 
Царь Фридон своей печатью опечатал эти клади,
 
Дядю он увез с собою и пленил семейство дяди.
 
Про меня же, возвратившись, он твердил в своем отряде:
 
«Это дерево алоэ бог послал нам счастья ради!»
 
 
 
Скоро мы вернулись в город, чтоб с народом веселиться.
 
Вид наказанных злодеев заставлял сердца смягчиться.
 
Мне и витязю Фридону говорила вся столица:
 
«С вашей помощью, герои, кровь насильников струится!»
 
 
 
Увенчав царя Фридона, называл меня народ
 
Властелином властелинов, воеводой воевод.
 
Но грустил я, ибо розу потерял среди невзгод
 
И не мог знакомым людям открывать своих забот.