Последняя ночь

Дана не могла даже представить, где разместятся гости, если уже сегодня вся посадочная площадка была заполнена вертолетами. Они слетались сюда, как пчелы к улью. Многие обеспеченные люди на Гавайях владели вертолетами. Это был самый удобный и быстрый вид транспорта. На них летали с островов на материк и в такие отдаленные уголки, как ранчо Кольтранов. Большой Папа владел, естественно, самым быстрым из них – серебристым «Белл Рэйнджер».
Дана вообще-то не испытывала никакого благоговения перед богатыми друзьями Кольтранов, которые собрались сегодня на пирушку в духе вестернов. Погонщики надели лучшие воскресные ковбойские сапоги, начистив их до блеска и пристроив свежие цветочные гирлянды на полях шляп, расположились на стогах сена и наигрывали традиционные мелодии на гавайских гитарах.
Дана медленно пошла к конюшням, где Большой Папа держал своих арабских скакунов.
– Крошка, куда это ты направилась?
Дана обернулась и заставила себя улыбнуться спешившему к ней Робу. Последний раз, когда она его видела, он болтал с ее сестрой. Сейчас ей казалось, что все, что было между ними на пляже, случилось в ее воображении.
Когда Роб ее нагнал, они молча пошли к конюшням уже вдвоем. Дым от тлеющих банановых листьев добрался уже и сюда, начисто забив запах лошадей и свежего сена. Как и все на этом ранчо, конюшни были образцово-показательными. Каждая упряжь висела на полагающемся ей месте, кожаные седла были великолепны, лошади, вычищенные до умопомрачительного блеска, могли быть выведены на круг в любую минуту.
– Давай пройдемся? – предложил Роб и с многозначительным видом указал на выход.
– Думаешь, конюшни тоже нашпигованы «жучками»? – спросила она, когда они очутились под открытом небом.
Роб облокотился о перекладину деревянной стойки.
– Лучше поостеречься. Никто не знает, что здесь может произойти. – Он подмигнул ей. Дана была уверена, что уже выработала иммунитет против его штучек, но сейчас она в этом опять засомневалась.
– Я провел рекогносцировку местности и составил план.
Дана сложила руки на груди и посмотрела на свои новые ковбойские сапоги. Ей стало не по себе, когда она поняла, что Роб ничего не забыл и действительно собирается сегодня наведаться в покои Большого Папы.
– После ужина начнутся танцы под музыку кантри, – улыбнулся Роб. – Ха, вот будет развлечение для господ с материка! Они ведь считают, что гавайцы только и делают, что танцуют хулу.
– Большой Папа не мастер на выдумки. Каждый год он устраивает ночь «а-ля Гавайи». Все уже заранее знают, что их здесь ожидает. Завтрашняя ночь станет демонстрацией зажигательной хулы, пожирателей огня с островов Фиджи. Всю следующую ночь гостей будет развлекать какая-нибудь известная рок-группа с материка. – Дана иронизировала бы и дальше, но Роб прервал ее:
– Итак, к делу. Выпивку начнут разносить во время танцев. Думаю, что после первого же стаканчика местной огненной воды все будут немного под мухой.
– Еще бы.
Напиток, которым Большой Папа собирался потчевать своих гостей, был все тот же самый самогон, который она впервые попробовала в «Кокосовом Вилли» под названием «Секс на пляже». Роб запросто мог пить это зелье, она же твердо пообещала себе после того вечера, что больше к ней не притронется.
Роб задумчиво смотрел на пастбища. На нем была черная футболка и кроссовки. Дана забыла предупредить его, что прием будет в стиле кантри. Впрочем, он всегда выделялся из толпы, хотя, может быть, сегодня это было особенно заметно. Все остальные были в ковбойских костюмах, которые, правда, стоили значительно дороже тех, что десятками снашивали за свою жизнь обычные погонщики скота.
– Ты заметила охранников? – спросил он.
Дана отрицательно покачала головой. Ее мысли настолько были заняты Робом, что она не обращала внимания на гостей.
– Так присмотрись. Вон те парни, что стоят отдельными группками вокруг гостей с бокалами в руках, но не пьют. Они следят за каждым.
– Может, спросить у Ванессы, что за люди?
– Уже спрашивал. Она их впервые видит, хотя всех здешних охранников знает в лицо.
Сегодня Дана едва перекинулась с сестрой парой слов. Ванесса возвратилась из Макавао с горой свертков и пакетов. Дана помахала ей рукой, та махнула в ответ, но не остановилась и сразу же прошла в дом. На празднике Ванесса появилась поздно и сразу разговорилась с Робом.
«Не ревнуй», – одернула себя Дана. Выслушав его историю, она изменила свое мнение о Робе. Изменились и ее чувства к нему. Она не знала точно, как ей назвать эти новые, как их описать, но ей бы не хотелось соперничать с сестрой из-за Роба. Никогда ни один мужчина не встанет между ними. Слишком многое им пришлось испытать вместе.
– План таков, – сообщил ей Роб. – Когда начнутся танцы, мы присоединимся к танцующим и будем смотреть друг на друга влюбленными глазами, как подростки с разбушевавшимися гормонами. Никто не будет удивлен и не кинется нас искать, если мы уйдем вдвоем. Все подумают, что мы решили потрястись на тюфяке.
Какой-то шум привлек их внимание. Мимо лениво прошаркал ковбой, выходящий из барака. Роб подождал, пока он пройдет мимо, а потом продолжил:
– Я проберусь в покои Большого Папы и посмотрю, что он там прячет. Ты будешь наблюдать, чтобы Никто мне не помешал. В случае чего, предупредишь меня. Но я уверен, что Кольтран, как хороший хозяин, Пробудет с гостями до самого конца вечеринки. Ведь он считает себя радушным хозяином?
– Наверное, – пробормотала Дана. – А как же я смогу предупредить тебя?
– Ты что, забыла? У меня есть рации, я же говорил. Я закупил их для своего агентства. Рация размером с карточную коробку, и ты запросто можешь спрятать ее в кармане.
– Если меня спросят, почему я одна, как мне выкручиваться?
– Скажешь, что мы поссорились.
«Как ему легко – на все найдется ответ», – подумала Дана, но ей самой почему-то от этого легче не стало. Она предчувствовала, что какие-нибудь осложнения обязательно возникнут. Тем более всюду бродят охранники Большого Папы.
– Все время держи старого Кольтрана в поле зрения. Я думаю, что он может уйти с Минервой в ее бунгало. К себе он ее не пригласит, поскольку там, как я полагаю, все напичкано электроникой.
Роб через плечо бросил взгляд на танцплощадку.
– Прошу тебя, не своди глаз с Кольтрана. Ты должна успеть предупредить меня о его возвращении. Договорились?
Дана кивнула, молясь о том, чтобы не случилось ничего непредвиденного. Комнаты Большого Папы находились на втором этаже в западном крыле дома, и туда можно было попасть только через главный вход в особняк.
Роб усердно пытался следить за музыкой, но все время сбивался с такта и наступал ей на ноги. Вообще-то танцор из него был никудышный. Дана поняла это, как только он наступил ей на ногу первый раз. Распорядитель обучал новичков с материка ковбойскому танцу в гавайском стиле, но Роб предпочел собственную манеру – нечто совершенно стремительное и несуразное.
– Итак, дамы и господа, – выкрикнул распорядитель, – готовы ли вы попробовать сплясать туш-пуш?
Роб прижал Дану к себе, почти касаясь лицом ее благоухающих волос. Весь вечер его руки не отпускали ее. Этим он дал ясно понять всем и каждому, что они любовники и он считает Дану своей собственностью.
– Вот что, – рассмеялся Роб, – забудь про этот туш-пуш. Я не хочу, чтобы эти люди толкали меня своими задницами.
Дана изобразила что-то отдаленно похожее на улыбку. «Как странно», – подумал Роб. Почему она вновь стала замкнутой? Он-то считал, что сегодня здорово сбил ее с прежних позиций, проведя успешную атаку на пляже. Но вот поди ж ты, опять холодна, молчалива..
Это лишний раз доказывало, что все женщины – существа непредсказуемые и капризные. Все-таки он ни черта не смыслит в отношениях с ними. Роб не сомневался в том, что нравится Дане, хотя она всячески стремилась доказать обратное. Сегодня он понял, что она мечтает о ласковом, нежном и чутком человеке. Он готов был стать таким, но оказалось, что переделать себя в одночасье чертовски трудная задача. Роб привык идти напролом и добиваться благосклонности той, которую он хотел, быстро, не затрачивая на ухаживания много времени.