Ледяная Королева (Трилогия)
— Размечталась! — ехидно фыркнул собеседник. — А болящего кто на ноги ставить будет? Вот поправится — тогда помирай, сколько хочешь!
— Эксплуататоры, изверги, злыдни, кровопийцы, тираны, садисты-любители!..
— Умирающие так не ругаются!
— Ты еще не слышал, как я ругаюсь! А чем, собственно, тебя не устраивает мой вид?
— Открой глаза… хотя, может быть, и вправду не стоит! — засомневался волк. — Смотря как у тебя с нервами…
Я мысленно досчитала до трех, резко села и взглянула на себя. Да уж, и впрямь есть на что посмотреть!.. Стоявшая рядом главная шушка — Гиса, если ничего не путаю, — протягивала мне берестяную кружку с каким-то травяным настоем и что-то увещевающее шуршала на своем непостижимом для меня языке.
— Выпей, — перевел Ворх, — и иди за ней. Полотенце возьми.
Я кое-как поднялась, хватаясь руками за стенку, и на подгибающихся ногах двинулась к своей сумке, попутно взглянув на лежащего в нише Дина. Он прерывисто дышал, еле слышно постанывая, пальцы чуть подрагивали. Ой, не нравится мне все это! Ладно, я ненадолго…
Шушки при желании могли двигаться с быстротой и неуловимостью ртутных капель, а вот я постоянно спотыкалась, пробираясь по довольно просторному тоннелю куда-то вглубь, вниз и вбок. «Скрытое зрение» после усиленной эксплуатации наотрез отказалось мне помогать, пришлось обходиться обычным, почти бесполезным в такой темноте. Меня все еще пошатывало и мутило, но после выпитого зелья стало намного легче — видимо, в кружке было какое-то противоядие.
Наконец мы добрались до небольшой пещерки, по дальней стороне которой стекал приличный поток воды, превращаясь в небольшой водопад, наполнявший выбитое в породе углубление объемом в три привычные ванны. От мелких причудливых по форме наростов, обильно усыпавших потолок здешнего «помывочного комплекса», шел неяркий рассеянный свет, и в этом голубоватом сиянии были видны сводчатые стены, разбросанные там и сям угловатые глыбы и широкие, грубо вытесанные ступени, ведущие к самой воде.
Я осторожно погрузила руку в чуть парящую воду — самое то! Моя провожатая что-то прошуршала одобрительным тоном и повернула обратно, а я стала торопливо стаскивать одежду.
Дно было ровное, твердое и выглаженное в виде желоба. Я села так, чтобы журчащая струя попадала мне на гудящую голову, пристроила затылок на плоском камне и наконец-то расслабилась, прикрыв усталые глаза. Теплые, чуть солоноватые струи успокаивающе скользили по телу, вытягивая усталость, боль и напряжение…
Внезапно мое сердце словно сжала чья-то жесткая ледяная рука. Ощущение было настолько неожиданным и болезненным, что я резко дернулась, хватанула воду ртом и закашлялась, пытаясь при этом выбраться из «ванны». В процессе лихорадочного вытирания мокрых волос я сообразила, что переодеться мне как раз не во что — водолазка и брюки лежали здесь же, мокрые и перепачканные чужой кровью. А, ладно! Хорошо, что полотенце у меня огромное…
Я обмотала вокруг себя цветастое махровое полотнище, закрепила его на груди булавкой и натянула сапоги на босу ногу. Видок получился впечатляющий, но мне было не до эстетических изысканий — непонятное беспокойство быстро переходило в сильный физический дискомфорт.
Вещи с пола я так и не подобрала — просто начисто забыла о них, когда, ускоряя шаг, двинулась обратно. Через десяток шагов я перешла на неровный галоп, не вдруг сообразив, что мчусь в полной темноте и даже не спотыкаюсь, но раздумывать над этим было некогда. Примерно на полдороге со мной чуть не столкнулся Ворх, бегущий во весь дух. Он развернулся в прыжке и хрипло выдохнул:
— Ему плохо!
Мы припустили со всех ног и ворвались в главную залу как раз в тот момент, когда метавшийся на постели Дин забился с новой силой и вдруг обмяк, опять перестав дышать. Снова здорово!!! Я с разбегу приземлилась возле него на колени, вытянула за цепочку мерцающий медальон и приложила ухо к забинтованной груди. Слава богу, пульс какой-никакой остался — не представляю, как бы я отрабатывала приемы непрямого массажа при сломанных ребрах! А вот с дыханием…
Разжать его челюсти было совсем не просто. Мне пришлось пустить в ход лезвие ножа и черенок деревянной ложки, прежде чем удалось разомкнуть намертво стиснутые зубы. После нескольких минут моих лихорадочных усилий вперемежку с отчаянной бранью и пары неслабых пощечин парень захрипел, давясь кровавой пеной, раскашлялся и все-таки вспомнил, как полагается дышать самостоятельно.
Я с трудом перевела дух, осела на пол рядом с ним, утирая взмокшее лицо, и только сейчас почувствовала, что в пещере не так уж и жарко. Прямо скажем, прохладно, а у меня волосы кое-как вытерты, да и мокрое полотенце — неважная замена теплому свитеру и штанам!.. Пришлось, кряхтя и чертыхаясь, подниматься и брести к развешанным у огня вещам. Моя шубка, заботливо оттертая шушками, разумеется, еще не просохла, поэтому я недолго думая сдернула плащ Дина и ушла в укромный уголок, прихватив сумку.
Критически оглядев результат своих усилий, я только вздохнула. Судите сами: длинный меховой плащ поверх кружевного французского белья и короткие сапожки на толстой подошве, каблуке и цигейке — прикид самый тот, особенно для походной жизни в зимнее время! Да, можно еще добавить и любимый шарфик с бахромой, благо длина позволяет как-нибудь интересно его повязать на каком-нибудь интересном месте… Но поскольку нет никакой альтернативы, по крайней мере, пока не просохнут мои вещи…
Я развесила полотенце, села поближе к огню и только сейчас обратила внимание на вытаращенные глаза и отвисшую челюсть волка.
— Что-то не так? — забеспокоилась я. — Или Дин будет из-за плаща сердиться?
— Да нет, не должен. — Волк сморгнул и отвел глаза.
От еды я благоразумно предпочла отказаться — желудок все еще не простил мне сегодняшнего вмешательства в его внутренний мир, — зато кисель пришелся кстати. Потом вместе с шушками заварила травяной настой для пострадавшего и ушла воевать со своей одеждой, пока еще можно было ее отстирать.
Этой ночью спать не пришлось — парню было совсем худо. Все тело горело; казалось, пересохшая кожа трещит от жара. Он метался на постели, жадно, прерывисто дыша с бульканьем и сипом. Время от времени его начинало трясти, буквально сворачивая в жгут мощной судорогой. Я то капала с ложечки в пересохший рот настой трав и разведенный ягодный сок, то меняла на горячем лбу холодные примочки, то вцеплялась мертвой хваткой в забинтованные плечи, пытаясь удержать его на месте, чтобы не навредил себе еще больше…
В один из таких моментов пальцы его уцелевшей руки сомкнулись на моем предплечье повыше запястья как стальной капкан, и я только зашипела от боли, когда он выпустил длинные — сантиметров по десять — серебряные когти, пронзившие мышцы практически насквозь. Кисть моментально занемела, кровь тонкими ручейками бодро заструилась на его смятую постель. Мои попытки разжать горячие, намертво стиснутые пальцы ни к чему не привели — с таким же успехом я могла рискнуть здоровьем и попробовать разогнуть подкову для особо крупного тяжеловоза!
— Дин!!! — взвыла я, не в силах больше терпеть. — Отпусти!..
Ворх, отлучавшийся на несколько минут, очень вовремя появился снова, моментально сориентировался и громко рыкнул в самое ухо буйствующего пациента. Тот разжал пальцы и сделал резкий, довольно точный выпад в сторону источника опасного звука. Волк ловко увернулся и подскочил ко мне:
— Покажи!
Он стал зализывать мою руку, а я куталась в плащ и пыталась побороть нервную дрожь — все происходящее было уже как-то слишком…
— Порядок! — Волк чихнул. — Только шрамы, наверное, останутся. Испугалась?
Я мотнула головой, судорожно вцепилась в пушистую шкуру и, уткнувшись ему в плечо, разревелась. Ворх успокаивающе фыркнул мне в самое ухо:
— Не убивайся так, все будет хорошо… правда, не скоро.
— Спасибо, утешил! — хлюпнула я носом. — С такими стрессами надолго меня не хватит!
— Может, поспишь? А я посижу…