Дождливая зима (СИ)

Я и не переживаю вообще-то. Жутко клонит в сон.
- Знаешь, я увезу тебя далеко-далеко… Хочешь?
- Хочу, - я сжимаю его руку.
Распахивается дверь и появляется медсестра. Она сразу накидывается на Мурата:
- Вы с ума сошли? Это реанимация! Вы кто ещё такой?
- Его семья.
Медсестра плавно закрывает рот. Мурат наклоняется ко мне и легко касается губ. В его знакомо-незнакомых карих глазах нежность. На губах улыбка:
- До завтра. Завтра будет лучше.
Я знаю. Знаю.
 Альтернативный конец 
Впервые в жизни пишу альтернативный конец… Даже не знаю… Под конец я решила дать Славке новую жизнь, слишком много на него одного свалилось. Но ответы вы так и не узнали. Они здесь. Вернее, маленький их кусочек. Может и не нужно, но мне хочется.
Эпилог
- Ты бредил.
- Да? – мне не интересно.
- Вспоминал какого-то Арефмана.
Нашёл, кого вспомнить. Я сглатываю. Во рту сухо после наркоза.
- А всю операцию тебя под дверью ждал какой-то качок.
Мурат? Датчики, отмеряющие мой пульс, заскакали быстрей.
- О, - хмыкает Пашка. – Смотрю, ты его знаешь. Он очень хочет тебя увидеть.
- Незачем.
- Он настойчив.
- Пошли его.
- Хочешь спать?
- А как ты думаешь?
- Ладно, в реанимацию к тебе пока никого не пустят. Но если состояние будет стабильным, тебя переведут.
***
Мурат настырный. Стоило меня перевести в обычную палату, появился он, кажется, занимая всё пространство вокруг. Я понимал, что разговора не избежать. Сразу сказал:
- Я сообщил Арефману пароль от твоего особняка.
Помедлив, мужчина отвечает:
- Я в курсе.
- Но…
- Ты думал, это изменит моё отношение к тебе? Я разобрался с ним. Больше он тебя не побеспокоит.
- У меня в куртке наркотики.
- Это я тоже знаю. Ты не кололся. Твои анализы чистые. Пашка сказал.
- Я… ненавижу тебя, - последний и самый весомый аргумент. К тому же до невозможности смешной.
Мурат улыбается:
- А я тебя люблю.
Такие три простых слова заставили меня задыхаться.
- Даже зная, кто я?
- Я знаю, кто ты. Человек, который для меня дороже всех. Остальное неважно. Понимаешь?
- Мурат, я… Не верю тебе.
Нельзя любить таких, как я. Нельзя! Он видит мое упрямство. Уже хорошо знает его. Быстро думает, что бы предпринять. Кажется, ему ничего не приходит в голову. Он вздыхает и говорит:
- Славка, ты идиот. Что мне сделать, чтобы ты поверил?
Ничего. Ничего ты не сможешь сделать. Ничего. Пусть отстанет. Не знаю, почему я вдруг произношу:
- Я поверю тебе, если сейчас, посреди зимы, пойдёт дождь.
В двадцатиградусный мороз дождя не бывает.
- Славка, - его голос странный. Он поправляет белый халат на широких плечах и делает три шага к окну. – Ты уверен?
Только не говорите, что сейчас он отодвинет жалюзи и там будет дождь. Нерешительно киваю. Жестом фокусника, Мурат сдвигает жалюзи. Оконное стекло мокрое, зимнее небо по-осеннему хмурое. Я онемел. Этого не может быть!
- Да, Славка, аномалия посреди зимы, на улице нулевая температура, об этом по всем каналам, - он довольно улыбается. – Видишь, даже природа верит мне. А за язык тебя никто не тянул.
И я сдался. В конце концов, впервые вижу такую дождливую зиму. Это что-то, да значит.