Наперекор всему (СИ)

- Господин Горнов, я не понимаю, почему должен заинтересоваться этими кадрами. Вы следили за мной, когда я проходил лечение в Израиле? Это не делает вам чести. Я не давал согласия на съемку, но даже если будут опубликованы эти фотографии, не вижу проблемы.
- Не видите проблемы в том, что Народный артист Глеб Немов сжимает в объятиях смазливого мальчика?
- Вы испорченный человек, господин Горнов. На этих снимках Народный артист Глеб Немов держится за своего помощника, потому что с трудом таскает ноги после операции. Это очень печально, но это не преступление.
- А что вы скажете по поводу этих снимков?
Горнов положил перед Глебом оставшиеся фотографии.
А вот это совсем скверно. И спорить бесполезно. Они с Ником целуются на все той же треклятой набережной. В укрытом от глаз, как казалось Глебу, тупичке. В ту же первую после операции прогулку. Господи, ну и вид у него. Но все равно не узнать тут Глеба крайне сложно. Ну вот и все, приехали.
- Сколько? — Глеб посмотрел на журналиста в упор.
Горнов взял салфетку и написал на ней цифру. Глеб взглянул — сумма немаленькая, но реальная. Спокойствие его близких и его собственная репутация стоят много больше.
- Пишите реквизиты для перевода. И где негативы?
Горнов откровенно заржал ему в лицо.
- Глеб Васильевич, какие негативы? Все давно снимается на цифру. Но вы можете не беспокоиться — исходники я удалю и более никогда вас по этому поводу не побеспокою. Я человек чести.
- На вашем месте я о чести бы не заикался. Пишите реквизиты!
- Наличкой, Глеб Васильевич. Мне проблемы не нужны. Завтра, здесь же.
Глеб резко поднялся.
- Хорошо. До встречи.
Не дожидаясь ответа, Глеб вышел на улицу. В висках стучало, голова раскалывалась, спина ныла. Ну, спина, наверное, ныть и должна была, но в состоянии рабочего энтузиазма, в котором с утра находился Глеб, он этого и не замечал. А сейчас хотелось не на сцену, а под одеяло. Желательно в компании бутылки коньяка.
С Ником Глеб встретился в гримерке КДС — парень уже ждал его. С пропуском на груди и вполне довольным жизнью выражением лица. Не обижается, и то хорошо.
- Привет!
Глеб изобразил улыбку и рухнул в кресло.
- Мне чаю, переодеться и гримера!
- Господи, Глеб, что случилось? – ну да, Ника отрепетированной улыбкой артиста не обманешь.
Довольное выражение с физиономии парня исчезло. Глеб взглянул на себя в зеркало и понял, почему. Красавец! Под глазами синие круги, весь помятый, измученный, взгляд жесткий, злой. Нет, так на сцену выходить нельзя.
- Давай дома поговорим? А сейчас изобрази помощника или позови Славку. Мне чаю, переодеться и гримера. Ну и таблеточку, если есть.
- От чего таблеточку?
Тон Никиту обескуражил, но пусть привыкает. Назвался помощником, терпи артиста Немова, он от любовника Немова отличается, и существенно.
- От всего. От головы, от сердца и от спины.
- Это цианид, — громко подсказал входящий без стука Троянов. — Но его в аптеках не продают. И давайте быстрее, через полчаса выход.
Ник взглянул на него волком, но промолчал, полез в барсетку за таблетками. А Глеб и не сомневался, что у Ника при себе полный арсенал. А Славке даже благодарен был за своевременное появление. Теперь лишние разговоры откладывались.
 Глава 11. Финансовый вопрос 
Ник стоял в кулисах и неотрывно следил за Глебом. Сколько куплетов у этого чертового «Света родного очага»? Кто бы мог подумать, что одна песня может быть такой длинной? Или это ему кажется? Зрители в зале, а точнее, зрительницы, их было большинство, млели от голоса Глеба и его фирменной улыбки, юбиляр Чолакян тоже наслаждался звучанием своего шлягера. А Нику хотелось на стену лезть. Плохая была идея записаться в помощники Глеба. Нет, это, конечно, возможность быть рядом. Но наблюдать вот такие подвиги любимого из кулис — просто мучение. Еще пять минут назад он растекался по креслу гримерной и морщился от любого громкого звука, так болела голова. А сейчас вон улыбается, практически пляшет под этот свой «Родной очаг». Как будто ни голова, ни спина не болят, и вообще все прекрасно. Кому вот это все надо, а? Не обошелся бы Чолакян без Немова? Только вчера из больницы, ну какая сцена ему?
Наконец-то последний припев, проигрыш, поклон. Господи, он еще и кланяется! И даже почти получается! Цветочки от поклонниц. Да иди же ты уже в кулисы, бледный же как смерть!
Шаги в сторону кулис были уже какими-то неуверенными, Ник едва успел его подхватить под локоть.
- Ты как?
- Голова кружится, — шепотом пожаловался Глеб, повисая на руке. — И тошнит.
- Ну и за коим чертом ты на сцену лезешь? Слабость это, Глеб, нормально после операции. Ты еще и антибиотики пьешь, они угнетают организм.
Ник осторожно довел любимого до гримерки и сгрузил в кресло.
- Сейчас чаю сделаю сладкого. Ну отлежись дома хоть немножко!
- Не может он дома отлежаться, — Троянов предупредительно нажал кнопку на электрочайнике. — Дома Ирма Владимировна заботой зае… замучает. И потом, артиста сцена лечит.
- Я вижу, как она лечит, — прошипел Ник.
- Я в порядке, — Глеб поднял руку, прекращая спор. — Просто был очень тяжелый день. Сейчас посижу пять минут и поедем домой. Ник, раздеваться.
- Чего?! — Никита замер со стаканом чая в руках.