Рождество Темного Охотника (ЛП)

О да, вот это был самый странный момент в его жизни: и смертной, и бессмертной.
– Спасибо, Сими.
Она отмахнулась от его слов.
– Не надо меня благодарить. Смотри, это то, что делают семьи. Они заботятся друг о друге.
Его желудок сжался от этих слов.
– У меня больше нет семьи. Мне пришлось отказаться от них.
Сими с любопытством поглядела на него.
– Конечно же, у тебя есть семья. У всех есть семья. Я твоя семья. Акри – твоя семья. Даже эта вонючая старая богиня – твоя семья. Она та самая старая противная тетушка, которая приезжает, но ее никто не любит, поэтому, когда она уезжает, все над ней смеются.
Галлахер снова расхохотался.
– А она знает, что именно ты о ней говоришь?
– Конечно. Я все время говорю ей это в лицо. Поэтому акри и сказал мне пойти поиграть, пока он с ней. Он не любит, когда мы ругаемся.
Сими взяла его руки в свои.
– Слушай, я расскажу тебе одну вещь, которую мне однажды сказал акри. У нас есть три разных семьи. Те, кто рождают нас, те, кого рождаем мы и те, кого мы впускаем в сердце. Я впустила тебя в сердце, поэтому Сими - твоя семья и она не оставит тебя. И если тебе грустно сейчас, значит, твоя семья все еще в твоем сердце и занимает так много места, что на других его просто не хватает.
– Я не могу забыть их.
– И ты не должен. Никогда. Никто не должен забывать тех, кого любит. Но это также, как с QVC – если в моей комнате оказывается слишком много вещей, акри строит мне новую. Как-то так получается, что всегда есть место для большего. Твое сердце может вместить столько людей, сколько ты хочешь. Люди, что уже живут там – не уходят. Ты просто создаешь место для еще одного человека, потом еще одного и еще, и еще.
Держа Галлахера за руку, Сими шла с ним по улице.
– Разве ты не хочешь, чтобы Сими стала твоей семьей?
Он думал над ее словами и странной аналогией.
Она подалась вперед и шепнула:
– Тут ты должен сказать «Да, Сими, я бы хотел быть твоей семьей». Потому что, если ты этого не скажешь, я отберу у тебя прихватку, а тебя поджарю. Акри до сих пор расстроен из-за последнего Темного Охотника, которого я поджарила, а это было…о…около тысячи лет назад. Он напоминает слона, когда дело доходит до памяти на такие вещи. Поэтому скажи, ты хочешь, чтобы Сими была твоей семьей?
Помимо своей воли, Галлахер улыбнулся:
– Да, Сими, я хочу быть твоей семьей.
Она просияла.
– Хорошо. Ты такой умный Темный Охотник.
Не успел Галлахер опомниться, как Сими привела его обратно в «Убежище». Она открыла дверь и подождала, пока он зайдет. Шум, который был до этого, не мог сравниться с тем, что происходило сейчас.
Четыре ястреба, сидящие на одном карнизе, двигались в такт с орущими рождественскими песенками. «Ревуны» (все в человеческой форме) пели под аккомпанемент Дева Пельтье, играющего на пианино. Белый тигр раскинулся на диване, пока обезьянка Марвин подпрыгивала вверх и вниз у него на животе.
Большая черная медведица, Айми Пельтье, как показалось Галлахеру, кормила двух медвежат бутербродами с арахисовым маслом. Рыжеволосая женщина со шрамом на лице подошла к ним и стиснула Сими в обьятиях.
– Привет, маленький демон, а где босс?
Сими пожала плечами:
– Он наносит визит Ее Величеству Королеве Заноза-В-Заднице. А ты как, Табита? Твоя сестра и Кириан придут?
– Нет, они будут завтра. Когда они собирались выезжать, на Аманду напала утренняя тошнота, но Талон сказал, что появится, как только сможет.
Они обе смешались с толпой.
Галлахер снова стоял в стороне, наблюдая за безумием. Тут были Аркадианцы, Катагария, Темные Охотники, демоны, люди и бог знает, кто еще. По всем законам, они не должны были ладить между собой, но все же сегодня были вместе.
Связанные чем-то большим, чем кровь. Они были связаны сердцами.
Кольт подошел к нему. Аркадианский Страж по долгу службы должен был выслеживать и убивать членов Катагарии. Но много лет назад Пельтье спасли и защищали мать Кольта, а после ее смерти воспитали его. Он был также предан клану медведей, как и любой из их сыновей.
Улыбаясь, он вытащил прихватку-ананас из заднего кармана.
– Черт возьми, Галлахер, тебе реально повезло. Тебе досталась классная рыбка. Все, что досталось мне – это дурацкий ананас.
– Она что, раздает их всем, кого встречает?
– Не-а, только членам семьи.
Галлахер осмотрелся и увидел то, чего не замечал раньше...
У всех в зале были прихватки.