Капитуляция

- Черт, мне никогда не было дела до чертовых маминых вилок. 
- А тебе и не нужно было, - без всякого выражения сказал Джейсон. – Тебе ничего не надо было доказывать. 
- Значит, ты решил жениться на Лауре, потому что она помогла тебе вынести этот обед? 
- Потому что я знал, что она будет именно такой женой, которая мне нужна. 
Лаура сказала почти то же самое. Хейл отставил бутылку виски и встал, свирепо уставившись на своего бывшего друга. – Ах да. Хранительницей домашнего очага. Спутницей на балах. Учительницей этикета. Красивым украшением для того, чтобы производить впечатление на элиту. Были и другие девушки, на которых ты мог жениться, если это было все, чего ты хотел. Лаура же может дать больше, чем это, и она заслуживает большего, чем провести всю оставшуюся жизнь, пытаясь превратить тебя в джентльмена. 
Джейсон язвительно усмехнулся. – Думаешь, она чересчур хороша для ирландца? 
- Нет, вовсе нет. Думаю, она чересчур хороша для тебя. 
Снова схватив бутылку виски, Джейсон махнул рукой на дверь. – Понял. А теперь убирайся вон отсюда. 
Хейл стал нервно вышагивать по комнате. – Я никогда не видел Лауру такой расстроенной и взволнованной, как сегодня. Ты выжимаешь из нее весь ее задор, всю ее отвагу. 
Джейсон встал и посмотрел на него. – Задор и отвага, - повторил он насмешливо, подумав о своей бледной, сдержанной жене, - не те слова, которые я бы применил к твоей сестре, Хейл. 
- О? Теперь я начинаю понимать, как мало ты на самом деле ее знаешь. Она самая безрассудная, самая бесстрашная девушка, которую я когда-либо… однажды она осмелилась прокрасться в комнату Отца и срезала половину его усов, пока он спал. Она любит плавать, кататься на коньках и на лошади. Она – меткий стрелок, первоклассная пианистка, и она изумительно танцует. Она всегда мечтала отправиться в Египет, увидеть пирамиды и плыть вверх по Нилу на дахаби… 
- На чем? 
- Дахаби. Одной из этих длинных лодок. 
Джейсон смотрел на него, прищурив глаза. – Хейл, не знаю, о ком ты рассказываешь, но это – не моя жена. 
- Черт, конечно она! И есть еще кое-что, что ты должен услышать… 
- Я слышал достаточно. 
- Поссорились мы или нет, мне следовало поговорить с тобой о Лауре еще до свадьбы. Это ваше убеждение – эта ее мнимая холодность… 
- Вон, - коротко бросил Джейсон, ведя его к двери. 
Хейл быстро заговорил. – Черт побери, Джейсон, ты, видимо, не понял, как она росла. Моим двум другим сестрам понадобилось чертовски много времени, чтобы привыкнуть к браку, после того, как их воспитали. Если бы Мама была католичкой, она бы сочла женский монастырь слишком терпимым к ее дочерям. У многих девушек была возможность флиртовать, держать мужчину за руку, наслаждаться парочкой украденных поцелуев. У моих сестер ничего этого не было. Как тебе известно, Джейсон, я очень уважаю свою мать – но нельзя отрицать, что она – женщина ожесточенная. Мой отец изменял ей и не раз. Брак моих родителей расстроился задолго до того, как родилась Лаура. И Лауру воспитывали с ошибочными представлениями о мужчинах и женщинах, и ей богу, ты подтвердил их все без исключения! И все потому, что ты ждешь, что она прыгнет в твои объятия как какая-нибудь девка из пивной! 
- Лекция окончена, - рявкнул Джейсон, распахнув дверь ногой. 
- Послушай, черт бы тебя побрал! До того как выйти за тебя, Лаура никогда не оставалась наедине с мужчиной, ни на минуту. Она не холодная, она – невинная, абсолютно невинная девушка, которая даже не умеет целоваться. Она всегда стеснялась мужчин, особенно властных. А все, что ты делаешь, все, что когда-либо делал, это пугаешь и обвиняешь ее! Как же она может ответить взаимностью на твои желания? 
Руки Джейсона упали, он не сводил глаз с взволнованного лица Хейла. 
- Если бы ты относился к ней хотя бы с капелькой терпения или доброты, ты мог бы сделать ее счастливой, - сказал Хейл резким голосом. – Я видел тебя с женщинами. Я видел, как ты соблазнял самых холодных из них за четверть часа. Но по какой-то причине все твое прославленное обаяние словно исчезает, когда дело касается Лауры. – Он опустил рукава и разгладил отвороты сюртука. – Вы женаты уже два месяца, а все, чего ты смог добиться, это воздвиг гору непонимания. Может, мы с тобой больше и не друзья, Джейсон, но ради Лауры и ради себя самого, я надеюсь, что ты обдумаешь то, что я сказал. - Развернувшись, Хейл направился в холл, схватил свое пальто, и не оглядываясь вышел. 
Джейсон хмуро смотрел ему вслед. Он медленно подошел к лестнице и уселся на ступеньках, запустив волосы в свои растрепанные волосы. Он подумал о своей жене, лежащей сейчас в постели, одетой в одну из своих скромных белых ночных рубашек, длинные волосы заплетены в нетугую косу, кожа румяная ото сна. Он входил к ней бесчисленное количество ночей, пока она спала, осторожно, чтобы не разбудить ее. Это зрелище всегда невыносимо возбуждало его. 
Когда Лаура бодрствовала, однако, ее зеленые глаза словно говорили то же, что и все, что Джейсон ее недостоин, что дочери Сирила Прескотта не стоило вступать в столь не равный брак. Но… что, если выражение в ее глазах было вовсе не презрением? Что если это было что-то совсем другое? Возможно ли, что он заставил свою жену себя бояться? 
Ругаясь, Джейсон подумал о прошедших неделях и сосчитал то малое количество раз, когда он был добр к Лауре. – Господи, нет, он был слишком поглощен размышлениями о ее неприязни к себе. Сколь ни противно было Джейсону это признавать, Хейл был прав кое в чем. Недоразумения нужно было прояснить ради них обоих. 
Чашка Лауры задрожала на блюдце, когда широкие плечи Джейсона заполнили дверной проем столовой. Она поспешно поставила блюдце на стол и опустила глаза, вперившись в скатерть. Молчание было мучительным. Может она должна что-нибудь сказать? Упрекнуть его или успокоить. Слова прощения?… осуждения? Может… 
- Лаура. 
Голос его был тих и серьезен. Она тупо уставилась на него, под глазами ее виднелись круги от бессонной ночи. 
Джейсона поразило, какой юной она выглядела, выделяясь на фоне белых кружевных занавесок. Ее каштановые волосы были заплетены в косу и подобраны на затылке бархатными ленточками. Ее безупречное шоколадно-коричневое платье с рукавами с буфами было застегнуто под самое горло. Несмотря на заметное напряжение ее точеных черт, она была красива, как всегда. 
Джейсон не смог удержаться, и взгляд его скользнул к округлостям грудей, выступавших под обтягивающим лифом, и полоске белой кожи над небольшим кружевным воротничком. Он быстро отвел взгляд, прежде чем она заметит охватившее его желание. Он отчаянно хотел ее. Было бы очень просто расслабиться с другой женщиной, но Лаура была единственной, кого он хотел. Возможно, подумал он цинично, это было его наказанием за прошлые грехи, быть мужем женщины, которой противно его прикосновение. 
- Джейсон, - сказала Лаура, собравшись духом. – После прошлой ночи я… 
- Нет, - перебил он. – Дай мне сначала сказать. 
Она в смятении замолчала. На лице Джейсона появилось выражение, которого она никогда раньше не видела, серьезное и неловкое. То, как его глаза искали ее взгляд вызвало в ней волну жара, затопившую ее от шеи и выше. 
- Я прошу прощения за то, что сказал - и сделал – прошлой ночью, - тихо сказал Джейсон. – Я был зол. Мне хотелось сделать тебе больно. 
Она невольно подняла пальцы к горлу. – Тебе это удалось, - ответила она шепотом. 
- Это больше не повторится. 
Лаура никогда еще не была так удивлена, даже когда он сделал ей предложение. Она услышала, как что-то бормочет, но голос ее словно ей не принадлежал. – Ты впервые извинился передо мной. 
Джейсон улыбнулся, в глазах его мелькнула насмешка. – Наверное, я вообще впервые перед кем-то извинился. Я всегда считал это слабостью, которую не могу себе позволить. 
Лаура не знала, почувствовала ли она облегчение или удивление от его странно приятных манер. – Ты позавтракаешь? – спросила она, пытаясь спрятать свою тревогу.