Помолвка

Из-под овальных отверстий в крышках, отделанных по краям лебяжьим пухом, виднелись лишь бледные лица с мирно прикрытыми глазами. И если необычайно помолодевшее и похорошевшее лицо Мирены принцесса узнала сразу, то два других пришлось изучать заново.
Судя по всему, строгие, чуть резковатые черты худощавого лица, обрамлённого рыжевато-каштановыми короткими волосами, принадлежали Ленбару, и Тренна это подтвердила. Шепнув, что именно это и есть его настоящий облик, хорошо известный в Дензире, где магистр прожил долгое время. Только волосы он всегда носил длинные… но ничего, отрастут.
В третье лицо Милли вглядывалась пристальнее, пытаясь найти в нём хоть малейшее сходство с дерзко красивым черноволосым учеником. И не находила. Но почему-то сразу поверила, что чуть веснушчатое, по-юношески свежее и миловидное округлое лицо и есть истинный облик Гектора.
И как ни странно, эта внешность почему-то показалась Милли много более подходящей приветливому и открытому парню, чем личина рокового красавца. Да и подвиг, который Гектор совершил, ринувшись с опасным артефактом на толпу монстров, тоже больше подходил этому милому пареньку. Принцесса уже успела заметить, что очень красивые мужчины, привыкшие слышать комплименты и похвалы своей внешности и считать её не подарком родителей и природы, а собственным достоинством, обычно самоотверженностью не отличаются.
– Идем, – легонько потянула воспитанницу за рукав Тренна, – подождём прибывающих в доме Каражая, его портальная башня самая удобная.
– А его… – вспомнив отчаянно-злое лицо степняка, поёжилась Милли, – ещё не вылечили?
– Сард займётся сразу, как только принесут. Мы его спрятали дальше всех… неизвестно, на что решились бы шаманы, получив его тело, – коротко объяснила наставница и, испытующе глянув на принцессу, вдруг спросила: – Ты чего-то боишься?
– Нет… не боюсь, – подумав, вздохнула та, – просто не хочется мне в Дензир. Знаешь… я очень ясно поняла… за эти три дня, насколько мне там тесно и душно. Не хочу я целыми днями жевать пирожные и болтать о том, какие украшения пойдут к какому платью.
– Я так и думала, – открывая двери на балкон, хмыкнула Тренна, – пойдём галереями, я уже немного разобралась в этих переходах. Ну что тебе сказать, есть у меня один план… только пока не знаю, как бы его провернуть втайне от Зелика. Боюсь… ему не понравится моя задумка. Ладно… это не главное… изобрету что-нибудь. Главное – другое. Я должна быть уверена в твоих чувствах к Дорду. Надеюсь… ты сама уже разобралась… и это действительно серьёзно, а не самообман и не благодарность за учтивые ухаживания.
– Тренна, – резко остановившись посреди пустынной галереи, сердито уставилась на наставницу Милли, – а с чего ты вообще решила, будто я испытываю какие-то особые чувства?!
– Зелик сказал, – невозмутимо сообщила магиня и потянула её дальше, – ты же знаешь, что он эмпат?! Причём один из сильнейших. И отлично чувствует все эмоции… особенно сейчас, когда вынужден ходить без щитов. Так вот, о любви. Вернее, о моем плане. Он очень сложен, но к сожалению, лёгкого и простого решения этой задачки я не нашла. И чтобы решиться на такой отчаянный шаг, простой симпатии и даже романтической влюблённости мало. Нужно отчётливо осознавать, насколько важны для тебя твои чувства и чем ты готова пожертвовать ради них и любимого человека. У тебя есть только два пути, и ведут они в разные стороны. И после того, как ты сделаешь выбор, изменить решение будет невозможно. Сама понимаешь, твоё положение само по себе огромная преграда. А ещё это проклятие… и даже не столько проклятие, мы могли бы придумать, как его обойти. Значительно хуже слухи, которые уже ползут по Дензиру и тревожат народ. Наверняка их распускают пособники шаманов в своих собственных интересах. Но ты же изучала историю и знаешь, на что способны запуганные обыватели, опасающиеся за свою жизнь? Тем более, ты в первый же день нажила столько врагов, сколько Аглесса не накопила и за три последних года, которые прожила во дворце.
– Тренна… подожди… я запуталась. И не могу так сразу решить… – взмолилась Милли, снова останавливаясь, – мне нужно время… хоть немного.
– Пять дней, – непреклонно бросила магиня, – и это не моя прихоть. Именно столько даст тебе Аннигелл, чтобы ты назвала имя избранника. Ну не смотри так удивлённо, словно я балаганный фокусник. Просто для знахарок, как и для слуг, во дворце все стены прозрачные.
– Тренна… – принцесса смотрела в глаза наставницы с затаённой надеждой и плохо скрытой болью, – я всегда знала… ты не просто знахарка или наставница, но почему ты мне помогала?! Из-за договора с Аннигелл? Ради ковена? Или чего-то ещё?! Я ведь теперь даже не знаю… насколько могу на тебя положиться.
Тренна резко развернулась и растерянно уставилась в глаза девушки.
– Милли… как ты могла так подумать? Чтобы ради ковена или выгоды… Нет, разумеется, я никогда не говорила вслух… сама прекрасно знала, что когда-нибудь Аннигелл призовёт тебя к себе… но ты же не могла не чувствовать?! Все эти годы, с того момента, как я взяла на руки крошечное, обречённое на гибель существо, в моё сердце самовольно вселилась невообразимая смесь чувств… огромной нежности и жалости, тревоги и гордости, печали и сомнения. У меня нет своих детей… но настоящую материнскую любовь я уже испытала.
– Тренна… – Девушка ринулась в объятия приёмной матери и, вцепившись в неё, как утопающий в брошенное ему полено, горько зарыдала.
– Тихо… тихо… – обхватив воспитанницу за талию, магиня мягко похлопывала одной рукой по вздрагивающей спине, а другой старательно размазывала по собственным щекам непрошеные слёзы, – ну успокойся. И прости меня, ради всех богов прости. Это я виновата… опасалась упрёков Аннигелл в сманивании её дочери. Теперь точно знаю… это было неправильно. Как теперь оказалось, я всю жизнь делаю ошибки. Люблю, но не умею признаваться в любви, отдаю ребёнку всю душу и нежность, но стараюсь скрыть это от всех, отойти на задний план, не заступать дорогу родной матери… Глупо, признаю. Поверь, я никогда не хотела, чтобы так получилось, само как-то вышло… Ничего не поделаешь, это жизнь. Но ты должна знать, сердцем я всегда была с тобой. И буду. И этого изменить уже никому не под силу.
– Тренна, – пряча взгляд, робко пробормотала принцесса, некоторое время спустя, прорыдавшись и немного успокоившись, – а какой у тебя план?
– Ты уверена… что хочешь его знать?
– Да… – еле слышно прошептала девушка, заливаясь стыдливым румянцем, – уверена.
– И готова перенести всё, чтобы оказаться рядом с любимым? – настойчиво всматривалась в приёмную дочь магиня.
– Я-то да… – Щёки принцессы заполыхали ещё жарче, но произнести вслух то, что её мучило, она так и не решилась.
– Ты сомневаешься в его чувствах?! – сама догадалась Тренна. – Ну вот тут я могу тебе помочь. Нет, рассказывать про его чувства не стану, пусть сам старается. Зато я точно знаю, чем он сейчас занят.
– Чем? – Слишком поспешным вопросом Милли невольно подтвердила сделанные Гизелиусом выводы.
– На украденном у монастыря баркасе удирает от дедушки с острова Битар. Где его держали ради его же безопасности. И направляется, как я могу предположить, именно в Дензир.
– Ох, боги! – встревожилась Милли. – А туда ему зачем?
– Я думаю, хочет встретиться с одной очень важной особой… – загадочно усмехнулась магиня, – для него важной. А теперь идём, привели первую партию женщин и учеников. Тебе предстоит решить судьбу Аглессы.
* * *
Белокурые завитки, украшающие головку Аглессы, Милли разглядела издали и невольно нахмурилась. Сводная сестрица в одиночестве стояла посреди просторного приёмного зала дома Каражая, построенного в харильском стиле, и с самым независимым видом злобно похлопывала себя по ладони сложенным веером.
Вокруг обнимались, целовались, смеялись и плакали от счастья десятки людей, звенели громкие возгласы и детские голоса. Люди радовались победе и встрече с любимыми. Мимо бывшей принцессы, подхватывая узлы и мешки вернувшихся, чуть суетливо сновали ученики. Помочь женщинам быстрее добраться до родных жилищ было их сегодняшним заданием. Идеально совпавшим с тайными намерениями и планами самих красавцев.