Оковы счастья (Оправданный риск)
– Ты дала нашей дочери другое имя.
Карин обернулась и посмотрела ему в лицо. Густой румянец залил ее щеки, губы задрожали, и в этот момент Рэйф поверил, что она любит только его.
– Ник – предатель, – резко сказала она. – Ну зачем он сказал тебе об этом?
Рэйф с улыбкой стал приближаться к ней.
– Он придал этому факту полностью противоположное значение. Он хотел предупредить меня, чтобы я не питал ложной надежды…
– И он прав. Я никогда не…
– Почему ты поменяла имя?
– Почему? Из традиции, из уважения, из… – У нее перехватило дыхание, когда Рэйф нежно погладил ее по щеке. – Пожалуйста, не делай этого.
– Не делать чего? Не касаться тебя? – Он запустил пальцы в ее темные шелковистые волосы, второй рукой нежно взял ее за подбородок и поднял лицо, чтобы видеть ее глаза. – Раньше тебе нравилось, когда я касался тебя, обнимал тебя. Помнишь, любимая?
– Я помню, что говорила тебе не являться без предупреждения. – Ее голос дрожал; она пыталась вырваться из его рук, но тщетно. – А еще я помню, что просила тебя не называть меня словами, которые для тебя – пустой звук.
– Какими словами? – прошептал он и приник к ее губам.
– Ты знаешь, какими. «Дорогая», а теперь еще «любимая». Они ничего для тебя не значат.
– Они значат, что ты завладела моим сердцем, Карин. – Его губы тронула нежная улыбка. – Жаль только, что ты никогда не называла меня ни «дорогой», ни «любимый».
– С какой стати я стала бы называть тебя так? Я не лю…
– Любишь, – мягко, но уверенно сказал Рэйф. – Ты любишь меня. – Он сделал глубокий вдох, словно готовился броситься в омут с головой. – А я люблю тебя.
– Неправда! Ты говоришь так, потому что хочешь, чтобы я вернулась, чтобы наша дочь росла в твоем доме.
– Да, я очень этого хочу. Но еще больше я хочу, любимая, прожить свою жизнь, ежеминутно доказывая тебе свою любовь. – Он замолчал, понимая, что произносит сейчас самые главные слова в своей жизни. – Карин, я никогда не понимал, что такое любовь. Я считал, что это выдумка, игра. Но теперь я точно знаю значение этого слова. Я люблю тебя всем своим существом, и если ты действительно покинешь меня, в моем сердце навсегда поселится пустота.
Рыдание вырвалось из груди Карин.
– Рэйф, – со всхлипом прошептала она. – О, Рэйф, любовь моя…
Он крепко сжал ее в объятиях, снова и снова целуя свою жену.
– Давай разбудим Эми.
– Амалию, – поправила она и улыбнулась. Рэйф снова поцеловал ее.
– Мы едем домой, любимая.
Уткнувшись лицом ему в грудь, Карин прошептала:
– Да, любимый. Пожалуйста, отвези нас с дочерью домой.
ЭПИЛОГ
Теплым осенним воскресеньем в «Эспаде» состоялась повторная свадьба Карин и Рэйфа. Таково было его желание. По его словам, он хотел разделить свою радость с родными и друзьями.
Невеста была вся в белом, а жених – в строгом черном смокинге и белой рубашке. Все гости не смогли сдержать вздоха, увидев взгляд, каким Рэйф смотрел на свою невесту, стоя у алтаря, украшенного голубыми и белыми цветками глицинии.
Марта, сидевшая в первом ряду с Эми на руках, схватила мужа за руку.
– Правда, она прелестна? – шепотом спросила она.
– Все мои девочки – красавицы, – ответил Джонас и поцеловал жену в щеку.
– Сначала Аманда, – мечтательно сказала Марта, – теперь Карин… – Она посмотрела на хрупкую подружку невесты с золотисто-каштановыми волосами, свою третью дочь, и вздохнула. – Как было бы хорошо, если бы и Саманта встретила и полюбила достойного мужчину.
– Вы, женщины, не успокоитесь, пока не захомутаете последнего мужчину на этой планете, – с присущей ему грубоватостью пошутил Джонас.
Марта улыбнулась.
– А почему бы и нет? – прошептала она, вместе со всеми поднимаясь на ноги, чтобы поприветствовать молодоженов. Слезы радости засверкали в ее глазах, когда она увидела, как Рафаэль Эдуардо Альварес подхватывает на руки прекрасную Карин Альварес и страстно целует ее с любовью, соединившей их сердца на всю жизнь.